Порох и соль

Ты же не против?

Хайни сел на стул, треснувший у спинки. Тррр... сказал тот, треснув еще больше. А красивая незваная Флоренс спокойно наливала дорогущее красное в серебряную, с цветной эмалью, кружку с крышечкой. Да, посуды в доме еще хватало. Надолго ли?

- Хм... на вкус даже ничего. Бери лиможанское молодое в следующий раз.

- Спасибо. Блоддер тебя задери, что тебе надо?

- Золото за работу и все остальное как приз, все, что найдешь.

- Не понял.

- Золото для тебя, дурачок. Пятьсот доккенгармских львов тебе и по пятьдесят остальным в команде.

А взамен ты просто возьмешь торгаша, через неделю отходящего с севера. Заберешь груз, чтобы передать мне и все, что останется целым. Может, сможешь увести судно. Только продавать его стоит в Норгейр, не иначе.

- Почему я?

Красивая Флоренс красиво улыбнулась. И потянулась, не менее красиво.

- Кто станет грабить купца возле самого дома? Только тот, кому нужны деньги. Как тебе, малыш Хорне. Или ты решил разводить овечек? Бе-е-е, такие мягонькие милые бяшки, ни риска, ни чего другого.

Хайни прикусил губу. Ведьма права. Дает деньги и просит отработать.

- Где?

- Золотые мели.

Два дня на всех парусах оставшегося судна, "Дикого кота". Хм...

- Почему купец пойдет там?

- Ну-у-у, малыш, подумай. Ты же не просто ешь в свою милую головку, ты же ей еще думаешь. Дед или отец точно сообразили бы быстрее...

Купец боится. Значит, шкипер неопытный и хозяин тоже. Опасаются норгов с их вытянутыми весельными "драконами" и опасаются лихих ребят Стреендама.

Не понимают, что лучше было бы прийти сюда и нанять легкую флекку в попутчики. Им же хуже.

- А...

В дверь забарабанили. По-хозяйски, громко и не стесняясь. Так стучать может только...

- Откроешь? – Флоренс вопросительно изогнула смоляную бровь.

Хайни открыл, внутренне готовясь к неприятностям. Так и вышло.

Ньют зашла решительно и с вызовом. Втянула носом воздух, показушно морщась. Да, гостья пахла смородиной и чем-то незнакомым, сейчас мешавшимся с духовитым виноградным вином. В Стреендаме предпочитали пиво, эль и бренд, хотя Ньют ничего такого не предпочитала совсем, и потому пахла только собой да утренней жидкой кашей с маслом.

 

Карие глаза Флоренс встретились с совершенно холодными серыми льдышками Ньют. Лучший друг и самая красивая, тут без вариантов, девчонка Стреендама лихо сдунула золотую прядь, упавшую на лицо. Поправила пояс с матросским ножом, заложила за него большие пальцы и, покачиваясь на стоптанных каблуках, зыркнула на Хайни.