Порох и соль

И, тут же, вернувшись к Флоренс, самым противным из своих голосов, заявила:

- Эт кто и чё она тут делает?!            Ох, Ньют, Ньют, как же тебе теперь все объяснить? Женщина, сколько б ей не стукнуло, хоть пятнадцать, хоть двадцать, хоть срок бабушкин, женщиной остается. 

Хайни вздохнул, косясь на свою лучшую подругу и на нанимательницу. И, устав быть просто Хайни, выпустил последнего Хорне Кишки-Вон:

- Чё она тут делает – расскажу. Спустись, пожалуйста, вниз, посмотри – не осталось ли чего поесть.

Я сейчас, провожу нашу гостью и сразу к тебе.

Флоренс одобрительно улыбнулась. 

- У меня сестренка есть, ей годиков пять ли, шесть… говорят, похожа на меня как две капли воды. Гедвигой назвали. 

- И чё? - Поинтересовалась Ньют, лихо сплюнув через зубы и тут же растерев подошвой.

- Она также себя ведет, дорогуша, когда видит красного петушка на палочке, если с родителями забредает на ярмарку. 

Ньют опасно прищурилась и вроде бы двинулась к двери.

Охо-хох… Хорне успел. Успел оказаться рядом раньше, чем нож, изъеденный временем, но острый, хоть брейся, оказался на свободе. 

- Я тебе, сучка, сейчас улыбку поперек рожи-то нарисую! – пыхтела Ньют, зажатая Хайни. – А, ну! Пусти, я сказала!

- Да отпусти ты ее, - Флоренс, судя по звуку, мягко и влажно улыбнулась, потягиваясь, - иногда котятам нужно нащелкать по носику.

- Чё ты сказала?! 

Хайни вытолкал ее в коридор, не смотря в бешеные глазища. Ньют он любил и считал самой лучшей, давно зная, что женится именно на ней, когда станет настоящем капером.

И характер, обжигающе-взрывной, как ханьский огонь, ценил. Особенно, когда в подворотнях города им приходилось сшибаться с Оле из Лукового переулка или с семьей Гафф из доков. Там-то бурлящая внутри Ньют ярость, отцовский старый нож и переданное перед смертью умение им орудовать, были к месту. 

Но не сейчас и не здесь.

- Ньют… Ньют! – зашипел Хорне прямо в ее ухо, красное, как и она сама. – Пожалуйста! Дело, Ньют, наше первое дело!

Серые льдинки уставились в его глаза.

Моргнули, разгоняя бешенство, кипящее в них, обычно таких спокойных. Ньют выдохнула, моргнула еще раз, вдруг став напакостившим ребенком. Фу-у-у, все, закончилось. Только бы извиняться не начала…

- Я поняла, Хайни, - шепнула Ньют, - все сделаю. Договаривайся. 

И пошла вниз, на кухню. 

Флоренс, попивая свое красное, ждала его. 

- Успокоил свою фурию?

Хорне не ответил.