Порох и соль

- Сколько раз ты выходил в море, юноша?

            - Я бы попросил! – Телохранитель красавчика, бастард, то есть, конечно – кавалль, Ламон-Ру шевельнув острыми усами, звякнув кольцами перевязи рапиры. Ладонь уже лежала на эфесе. Честь дома Ламон защищает вся семья. А уж младшие и незаконорожденные ветви с их детьми-приживальщиками особенно. Выбирать тем не приходилось, прямо как вот этому задире, с лицом в шрамах от дуэльных рапир. 

            Хорне, пусть и хромая, смог бы выйти против него, даже зная о своем проигрыше.

Раньше – да, раньше бы они поплясали, пусть Хорне учился простой рубке, а не фехтованию, как этот усач. Но даже сейчас шкипер не продал бы свою жизнь за ломаный грош, взяв высокую плату. 

            Вот только, так уж вышло, что после хромоты Хорне не часто отправлялся куда-то в одиночку. Пусть многие, из разряда глупцов, и не принимали охрану Хорне всерьез.

И…

            - Мясо с завтрака оказалось жестковато? Хочешь этой зубочисткой поковыряться в зубках, красавчик? – У охраны и, одновременно, старшего помощника Хорне – вытянутые лазоревые глаза, мурлыкающий голос, льняные ласково-шелковые волосы и рапира. Тяжелая, боевая, украшенная лишь узором гарды. И тонкие, но удивительно сильные пальцы, уже тянущие ее из ножен. 

            - Успокойтесь, успокойтесь! - хозяин кабинета поднял руки вверх.

– Мир-мир, милостивые сьеры, уважаемая мар-ши Лисс! Шкипер Хорне, господа из семьи Ламон наши гости. Не задирайте их, пожалуйста!

            Так-так-так... трость сердито ударила по цветному узору паркета. Шкипер Хайнрих Хорне, прямой как его трость и такой же жесткий, заледенел в кресле. Гости, гости, глодать им кости... но мар-ярл прав. На то он и мар-ярл, глава Морского братства вольного города Стреендам, командор его флота и казначей Мар-ханз, Морской палаты.

            А он, шкипер Хорне, пусть его и называют лучшим капитаном Стреендама, всего лишь шкипер.

            - Мир, друзья, мир! - ярл кивнул всем: вновь прислонившемуся к стене каваллю и его рапире, лисьеглазой мар-ши с ее кошачьей улыбке, недовольно пыхтящему высокородному юнцу и самому Хорне, застывшему в кресле.