Левиафан. Темный восход

Он перелистнул страницу, на второй тоже ничего не было. Он уже хотел раскрыть третью, когда краем глаза заметил какое-то движение, скорее даже блик, как бывает, когда в поле периферийного зрения попадает быстро движущийся объект. Парень всмотрелся в пергамент и внезапно ощутил покой и умиротворение, будто аура Тота передалась ему. Нервное напряжение, непонимание, страх перед неизведанным – все отступило на второй план. Он просто смотрел в книгу, а перед ним на листке проступал рисунок.

Дерево с могучей раскидистой кроной врылось своими разлапистыми корнями в мягкую податливую твердь.

Верхняя его часть была равномерно заштрихована, а нижняя так и осталась светлой, нетронутой карандашом. Карн не увидел на странице ни единого слова, но с каждой новой линией, с каждым штрихом перед ним всплывали образы, будто кто-то нашептывал ему лекцию, но прямо в мозг.

Карн вспомнил прикосновение Рокеронтиса, который таким образом решил передать парню часть своих воспоминаний. Тогда все было сумбурно, несвязно, а потому – по большей части непонятно.

Но Книга Тота передавала образы последовательно, и каждый из них отпечатывался в памяти, как негатив на снимках старых фотокамер. «Что ты сказал? – Карна прошибло озарением. – Книга Тота? Твою мать, ну конечно!» Он держит в руках легендарную Книгу Тота! И не греческую копию, а тот самый оригинал, в существование которого никто не верил!

Эмоциональный всплеск смазал картинку. Дерево, которое вырисовывалось на листке, внезапно подернулось дымкой, линии потеряли четкость.

Карн тут же взял себя в руки, сфокусировался на рисунке, и книга продолжила неспешно передавать ему заложенные в нее знания.

Он увидел бескрайний мир, светлый и свободный, напоенный солнцем и таким чудесным несовершенством! Это был Ра, мир смертных, корни Мирового Древа. Перед его взором проносились целые эпохи, цивилизации сменялись одна за другой: некоторые гибли в пламени взрывов, похожих на детонацию атомной бомбы, другие просто вырождались, достигая пика своего могущества, а потом неспешно скатываясь в каменный век, одурев от самолюбования, гордыни и вседозволенности.

Потом он увидел другой мир, что вознесся высоко-высоко над просторами Ра. В этом мире не было светила, он был наполнен безмятежной темнотой, в которой Карн видел не хуже, чем при полуденном солнце. Это был Дуат, мир богов, крона Мирового Древа. Здесь жили помыслы смертных, их сокровенные желания.