Левиафан. Темный восход

Тлатоани, то есть вождь-жрец, по имени Куитлауака командовал тогда объединенными силами индейцев и принес в жертву сотню своих лучших воинов. Взамен Уицилопочтли, бог войны ацтеков, даровал им ярость леопардов и неистовство разъяренных росомах, так что в той кровавой бане испанцы потеряли всю свою артиллерию и все золото, что успели награбить за почти полгода экспедиции. Что до людских жертв – Кортес скрыл истинные цифры, но всего за два часа погибло почти полторы тысячи конкистадоров. Я прикрывал его отход, командуя арьергардом, а потом сошелся с Уицилопочтли.

Он напоминал меня в те далекие дни, когда я бился за Хаммурапи. Он был чудовищно силен, насколько силен, что вошел в тела сразу четырех воинов. Первого я довольно быстро зарубил своей дамасской саблей, второму в жестокой рукопашной размозжил голову камнем, но сам чуть не погиб под ударами макуауитль третьего, меня спасла лишь заговоренная Тотом кираса. Этого здоровенного борова я застрелил из пушки, почти в упор, разметав останки воина на сотни метров вокруг. И тут…

– И тут вступаю! – оскалился Рокеронтис. Ему воспоминания о тех давних событиях доставляли не меньшее удовольствие. – Четвертого воина-воплощение Уицилопочтли я вспорол от бедра до шеи, когда он уже намеревался погрузить копье с обсидиановым наконечником в живот Эрры. Так что в определенном смысле наш «великий и могучий» обязан мне жизнью.

– Едва ли, – фыркнул Эрра. – Я его отлично видел и собирался им заняться.

– Не знаю, чем ты собирался заняться, – Рокеронтис состроил мину и закатил глаза, – полагаю, чем-то вроде прилюдной мастурбации, потому что успел я буквально в последний момент.

Однако это не помешало тебе наброситься на меня.

– А тебе это не помешало без лишних слов вступить со мной в схватку, – парировал бог войны. – Вокруг творился ад, я видел твое божественное происхождение и рассудил, что ты очередное воплощение Уицилопочтли или кто-то из его братьев. От меня ускользнула истинная причина гибели четвертого воина.

– В общем, мы схлестнулись, – улыбка Рокеронтиса стала шире.

– Никогда не забуду ту схватку, ибо никогда я не бился совершеннее, чем в ту ночь! Представь себе, Карн, я вообще-то был там мимоходом. В Америку прибыл двумя годами ранее с экспедицией Веласкеса. Потянуло на Родину, знаешь ли. Но на север тогда никто не плавал, и я думал неспешно пересечь континент, ностальгируя о прошлом.

– Но не смог пройти мимо столь увлекательной авантюры, как испанская конкиста! – хохотнул Эрра.