Левиафан. Темный восход

В-третьих, сущность, погибшая в Лимбе, остается там. Она не перерождается, не уходит сначала в Дуат, а потом, возможно, обратно в Ра, короче – уже никому ничего не может рассказать. И, наконец, в-четвертых, – Эрра сощурил веки, превратив их в тонкие бездонные щели, в глубине которых зловеще заплясали кровавые огоньки, – некоторых очень сложно убить в Ра. Некоторые здесь почти неуязвимы. А в Лимбе все равны, там не действуют никакие обереги, врожденные или приобретенные. Как раз наоборот – могут даже накладываться ограничения.

Но это уже сильное колдовство.

– Твой тон подразумевает, что со мной связан именно четвертый пункт, – сердце у Карна готово было пробить грудную клетку и вывалиться на стол смачной закуской к вискарю. Древний бог оценил бы метафору, нет сомнений. – Но что это значит?

– А то, что ты, мальчик, не такой как все! Как щас принято говорить – дивергент, во! – на соседний стул с грохотом рухнуло тело. Карн аж подскочил от неожиданности. Его новый собеседник был одет в потасканные джинсы и белую майку без рисунка.

Иссиня-черные с проседью волосы были завязаны в короткий хвост на затылке, в левом ухе красовались две огромные серьги и еще одна – в правом. На вид ему было лет тридцать, не больше. Развитая грудная клетка, бугры бицепсов и жгуты вен, перетянувших предплечья, говорили о том, что мужик знаком с тренажерным залом не понаслышке. При этом что-то делало его неуловимо похожим на Эрру. Карн не сразу, но понял, что именно. Глаза. Тот же глубокий, пронизывающий нечеловеческий взгляд, но отблеск радужки не карминовый, а лазурный.

– Рокеронтис, я ведь просил! – Эрра бросил на мужчину взгляд, исполненный жестокого упрека, его желваки напряглись, а глаза полыхнули багровым гневом. – Даже ты должен понимать, что такие знания нужно давать постепенно. Или хочешь, чтобы у него крыша поехала!

– Не кипятись, папаша! Ты только что вывалил на него целый мешок такой дичи, за одну лишь щепотку которой здесь обычно определяют в дурку! – весело парировал тот, кого назвали странным именем Рокеронтис.

Он молниеносно опустошил шот виски, икнул, не изменившись в лице выпил еще один. – Если парень не двинулся до сих пор, значит сдюжит. Крепкий. Собственно, оно и понятно…

– Ты рот свой можешь закрыть хоть на минуту? – процедил Эрра. И в этот раз его слова неожиданно возымели должный эффект, вполне возможно потому, что этот древний бог во время оно был славен не самым резиновым терпением. – Теперь еще придется объяснять, кто ты такой.