Левиафан. Темный восход

Он приложил все силы, бугры мышц на руках и спине вздулись, вены напряглись и набухли. Он зарычал, но не сумел сдвинуть девушку с места.

Воин снова огляделся. Никого. Ничего.

– Кто-нибудь! – исступленно закричал Меджедэджик. Отец учил его, что не стыдно просить помощи, когда сам ты бессилен. – Кто-нибудь, помогите мне! Это ваш сахем!

Но никто не ответил. Мир вокруг замер, будто он остался один в бесконечной безлюдной пустоши. Он и его мертвая возлюбленная.

Слезы градом покатились по его лицу.

Впервые за свои двадцать пять зим Меджедэджик плакал. Двадцать пять зим! В его возрасте никто никогда не становился сахемом, но Ха-вень-ни-ю, предвечный владетель Великого острова, что от начал времен плывет над облаками, был благосклонен к нему, наделив силой и умом. Был благосклонен… до сего дня.

– Витэшна, – прошептал воин, склонившись над еще теплым телом. Кровь, что сочилась из трупа девушки, начала обращаться в белый песок. Это не удивило Меджедэджика, он уже понял, что здесь замешано злое колдовство.

Но кто? Кто посмел наложить на него эти чары? Ведь у него больше нет врагов, он победил их всех!

– Витэшна, – тихо повторил Меджедэджик, нежно коснувшись ее щеки, смахнув с высокого лба непоседливые черные пряди. – Не оставляй меня, возлюбленная моя! Вернись!

Внезапно глаза девушки открылись. Воин отпрянул, увидев в них лишь бездонную черноту, из которой продолжал струиться мелкий белый песок. Лицо Витэшны исказила гримаса, потрескавшиеся губы раскрылись, обнажив желтоватые зубы и алый с белесыми прожилками язык.

И с этих губ, который он так любил целовать, сорвалось единственное слово.

– Нет, – прошипел Рокеронтис, принявший облик Витэшны. Он схватил ошеломленного Меджедэджика за плечи и бросил его в реку. Оказавшись в ледяной воде, тот попытался выбраться на поверхность, но не смог. Поверхности не было.

Воин барахтался до тех пор, пока в легких не закончился воздух. А потом водяной пузырь раскрылся и выплюнул его на черные холодные камни.

Меджедэджик оказался в пещере, едва подсвеченной немногочисленными огнями, что плавали прямо в воздухе. С влажных стен на него смотрели маски. Маски Ха-кве-дет-гана, темного бога-близнеца. Маски, что он сам помогал вырезать и что вешал на ритуальный столб посреди капища уоки.

Но теперь маски пугали его. Они были живыми. Они корчили страшные рожи, ругались и хохотали, не отрывая безумных глаз от Меджедэджика.