Левиафан. Темный восход

И снова все смешалось в потоке беспорядочных образов. Карна замутило от обилия красок, звуков, эмоций. Однажды с ним уже случалось такое,  когда в ночном клубе после двух бутылок текилы ему приперло потусить прямо возле динамика. Тогда адский рокот басов и разноцветные кинжалы стробоскопа нехорошо сказались на его координации, а спустя мгновение – на работе желудка. Было стыдно, но он пережил.

А сейчас виной всему был вовсе не микс алкоголя и окружения. Ощущение было такое, будто кто-то через воронку вливает в голову информацию, причем  напрямую, минуя органы чувств.

Если бы это делалось медленнее, быть может, Карн не потерял бы ориентацию в пространстве и времени, но все происходило слишком быстро, мозг попросту не успевал обрабатывать и десятую долю поступающих данных. Наконец, его вырвало. В нос ударил резкий запах блевотины. Он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого люминесцентного света.

– Никогда, – это был голос Эрры. В нем отчетливо слышался скрежет древних скал, что тысячи лет терлись друг о друга в своем завораживающем танце, то осыпаясь, то вновь возносясь к небесам над распростертыми равнинами, – слышишь, твою мать, никогда не делай этого с людьми! Это неподготовленный, нетренированный мозг, его синапсы не могут справиться с такой нагрузкой! Твое счастье, Рокеронтис, что он приходит в себя, и неизвестно, насколько нормально он теперь функционирует…

– Да нормально я… функционирую, – Карна снова вырвало.

Оказывается, он стоял в мужском туалете бара возле писсуара. Стоял только потому, что Эрра поддерживал его под руки. Прикосновение бога было ужасающим, но вовсе не отвратительным. Карн чувствовал пульсацию, биение жизни в этой древней сущности даже сквозь одежду, сквозь плоть, что служила лишь временным вместилищем.

– Я знаю, кто ты, – парень мутным взглядом уперся в Рокеронтиса. Мгновение назад он действительно знал о нем все, но теперь это быстро забывалось, как сон улетучивается после пробуждения, когда перестаешь о нем думать.

– Я знаю больше, чем ты хотел показать.

– Сам стоять можешь? – Эрра отвлекся от обвинений в адрес своего товарища и озабоченно посмотрел на Карна. Он показал парню растопыренную пятерню. – Пальцев сколько? Какого цвета майка на этом полудурке? Так, вроде с восприятием нормально. Тошнит?

– Уже нет, – Карн действительно быстро приходил в себя. Его еще мутило и голова раскалывалась, но пронзительная боль, минуту назад рвавшая тело на куски, отступила.