Белое пламя дракона

— Я, Бейерон из дома Карторенов, принимаю твою клятву, маг Тобиус!

Магические знаки смазались и, слившись в единый поток света, ударили отрекшегося короля в грудь — тот даже не покачнулся, лишь волосы его немного взъерошились, как от налетевшего ветерка.

— Клятва дана и принята, сир.

В посветлевшем чертоге стало легко рассмотреть бледное лицо генерала Бальдена со встопорщенными усами.

— Ахоговщина, — пробормотал военный, хмурясь.

— Я распоряжусь, чтобы вам подыскали более-менее чистые покои, чар Тобиус.

— Благодарю, сир, но я лучше пока попользуюсь гостеприимством господина Бэйна.

— Как пожелаете. Кстати, за ужином я часто собираю вокруг себя некоторых друзей из местных, на эдакий маленький совет. Отныне и вы, чар, должны присутствовать. Вместе мы подумаем о делах, в которых пригодилась бы ваша помощь.

— Непременно, сир.

Вскоре маг покинул замок и вновь оказался на зарождающейся летней жаре. Стоял юн месяц, как-никак, молодой, но горячий. Дорога, пересекала западную, прилегавшую к замку оконечность деревни с севера на юг и шла мимо замковых врат за околицу, через засеянные поля.

Она огибала небольшие холмы и, судя по уже знакомому свежему ветерку, вела к реке либо озеру. Лес обступал деревню кольцом, но на расстоянии достаточном, чтобы люди могли возделывать поля.

Рабочий день был в разгаре, деревня пустовала, вокруг царила разморенная тишина. Волшебник направился к трактиру.

— Добрый человек, постой, пожалуйста! — Старик, присматривавший за ребятней, подался вперед, подслеповато щурясь.

— Не скажешь ли, сколько мне еще жить осталось?

— Нет, — качнул головой Тобиус. — Я этого не умею. Но, судя по цвету кожи, глаз, судя по рукам и дыханию, вы вполне здоровы для своего возраста и в ближайшем времени можете не ждать Молчаливого Фонарщика [персонификация смерти во многих частях Валемара].

— И то славно! — хрипло рассмеялся старик. Он вынул из-за пазухи трубку и стал набивать ее табаком. — Сядьте, отдохните со мной, уважаемый.

В жизни всегда надо уметь остановиться и перевести дух, да.

Волшебник пожал плечами и сел рядом на скамейку, являвшуюся цельным куском толстого древесного ствола.

— Курите?

Тобиус достал из сумки свою трубку, длинную, тонкую, сделанную из белой керамики, с вылепленным на чаше портретом его самого.

— Чудная трубка у вас, чар, — хмыкнул дед, протягивая мешочек с табаком.

— У вас тоже непростая.

— Трофейная.