Шипы души (*10 иллюстраций)

Они всё же индивидуумы, несмотря на отчётливое клонирование и ухудшения качества единицы с каждым последующим копированием. Но рождаются без памяти первого. Не сказать, что совсем чистые, как белоснежные листы, но многому учатся уже после рождения. Это похоже на становление.

– Инкубатор? Но кто ими тогда управляет? Сверхразум? Суперкомпьютер? Аналог божества?

– Нет. По крайней мере, в первые минуты жизни я не заметил ничего подобного. Я ощущал себя полностью свободным от любого влияния. Но ощущения… Я потерял смысл чего-то важного, едва проснулся тут, в нашем мире.

Они вроде свободны, но рабы какого-то смысла… А-а, да чего гадать. Мне слов не хватает для объяснения этого процесса! – Психанул я, поднимаясь с кровати лазарета. – Где Лада с Юлей?

– Лада на четвёртой Тени под присмотром Кота, Юля на третьей под присмотром Василия.

– А должно быть всё наоборот, – буркнул я.

– Не расслышал. Чего?

– Возможно, Лада прочла в мыслях Юли что-то про чувства Василия к ней, а Юля нашла то, чем можно поддеть.

Не знаю. Просто предположения.

– Ясно. Проходят тысячелетия, а сердечные порывы никуда не деваются.

Приходя в себя, побродил по лазарету.

– Сколько я в отключке?

– Второй час.

– Не так уж и много.

– Прибавь пару часов вашей работы. Уже вечер на дворе, космодром разошёлся по столовым на ужин. Ты как насчёт еды?

– Еда? Не, потом. Некогда.

– За нашествие Серокожих беспокоишься?

Я попытался припомнить, о чём он, но не смог.

– Чего?

– Ну, ты кричал, что пленный наш – маячок.

И кто-то летит.

И только я вспомнил, о чём речь, окончательно разложив всё по полкам в голове, как в глазах замельтешило. Да так, что схватился за голову и тихо осел.

– Что с тобой? Давление низкое? – забеспокоился он.

Давлением никогда не страдал. Вдобавок чувство опасности встревожило внутреннего стража. Ветер смерти коснулся кожи, адреналин побежал по венам, тело обдало неприятным холодом и даже затошнило, чего раньше в принципе не наблюдалось. Я вновь сел на кровать и воочию ощутил, как холодное лезвие прошлось по руке.

Не сильно, но ощутимо. Это притом, что перед глазами ничего не было. Но края кожи вдруг разошлись, и по руке потекла кровь. Как завороженные, мы со Славой смотрели на мою руку и не могли ничего понять. Губы мои вдобавок побледнели, кожа стала подобна чистому листу бумаги.

– Единица! – закричал Слава, но я понял это немного раньше, ощущая, как рвут в клочья мои тонкие тела.

Веки опустились.