Беседы палача и сильги

Одним взмахом перерубил ему поднятую в защите правую ладонь и лишил уха. Вскинувшаяся лошадь ударила копытами в грудь и…

– И свет померк, – ухмыльнулся Нимрод. – Уходи, палач. Я не простил. И не прощу. И девку с собой забирай.

– Но глаз и нос? – девушка словно и не услышала его оскорбительных слов.

– Постарались те ублюдки, – мрачно процедил я. – Свора приговоренных. Они наткнулись на Нимрода. Но не убили.

– Лучше бы убили!

– Ох… они сделали его таким же, как и они сами, – поняла сильга и машинально коснулась своего носа.

– Они…

– Они отрезали мне нос и вывернули острием кинжала глаз! И они глумились! – рявкнул вставший Нимрод. – Да! Глумились! Изуродовали меня! Ну что? Посмеялись? А теперь убирайтесь, пока я…

– Пока ты что, Нимрод Ворон? – звенящим голосом спросила сильга, откидывая капюшон.

Упали на плечи распущенные волосы с красными прядями, распахнувшийся плащ больше не скрывал обтянувшие женские бедра штаны, кожаную куртку и белую рубаху.

– Сильга! – потрясенно прохрипел Нимрод.

– Чтоб мне сдохнуть… всамделишная сильга! Меч! Красные нити! Настоящая?! Настоящая шлюха восьми дорог и трех перекрестков?!

Сильга подавилась глотком воздуха, а я, поспешно отвернувшись, облегченно вздохнул – похоже, мне все же наконец-то удастся принести свои более чем запоздалые извинения…

Глава 5

Глава пятая

Обиталище Нимрода Ворона походило на птичье неряшливое гнездо. Сложенная из подгнивших бревен одинокая хижина, крытая дранкой и дерном, засыпанная умершей листвой и переплетениями отпавших веток, что падали со склонившихся над жилищем больных гигантов.

Опасность грозила этому жалкому пристанищу сразу со многих сторон. Упади одно такое дерево на хижину – верная смерть. А вот огня можно не бояться – слишком уж здесь влажно. Казалось, что мы не вдыхали, а вливали в грудь тяжелый мокрый воздух, что оседал в глотке и медленно стекал куда-то дальше.

Спешившись, я удивленно моргнул, медленно огляделся, сверяясь с памятью.

Да… ошибки быть не может…

– Что-то не так, палач? – в голосе сильги все еще слышались отголоски той вспышки ярости, кою она обрушила на косматую голову Нимрода после его опрометчивого восклицания о «шлюхе восьми дорог и трех перекрестков».

– Что-то не так, – подтвердил я и указал рукой на хижину. – Когда я был здесь в последний раз, то собственными глазами видел высокий жердяной забор и пару мелких хозяйственных построек.