Беседы палача и сильги

Вечная дорога прочищает разум, успокаивает мысли, дарит новые встречи и уводит от старых обидчиков и неприятных душе мест. Нимроду пора пуститься в долгий путь, что приведет его домой.

– Ты слишком молода для столь мудрых речей.

– Ты тоже не слишком стар, но слишком уж рассудителен для палача.

– Было время подумать, – пожал я плечами.

– Как и у меня, – эхом отозвалась девушка и затихла.

Ночной лес вокруг нас болезненно постанывал, покряхтывал, надламывался и жадно чавкал невидимыми ртами. Мертвые листья, убитые скорее гнилью, чем широко шагающей осенью, липли к лицу и одежде, а под ногами беззвучно сминались и лопались змеящиеся длинные корни.

– Без факелов туда никак нельзя, – прохрипел Нимрод Ворон, снимая крышку с зажатого в развилке дерева бочонка. – Вот ведь оно как… а раньше туда, было, и без света хаживал, чтоб прогнать очередного глупого мальчишку, решившего доказать, что он не трус… Берите факелы. Берите каждый по два. Так оно спокойней будет…

***

Пещера встретила нас не зияющим темным зевом, чего я подспудно ожидал, а каменной кладкой, что заложила неровности входа, обрамляя деревянную дверь.

К двери вела каменистая дорожка, оказавшаяся удивительно сухой в этом влажном и чавкающем грязью под ногами месте. Хрустнув мелкими камнями, что застряли в покрывшей подошвы моих сапог корке грязи, я с большой задумчивостью обвел взглядом то, чего уж точно никак не ожидал – дверь была подперта двумя толстыми бревнами, а внизу укреплена булыжниками. При свете запаленных факелов и масляной лампы выхваченные из темноты укрепления вызывали странную тревожность.

Для чего все это?

Неужели стремящиеся доказать свою храбрость мальчишки могут навредить пещерным захоронениям? Или там внутри стало так опасно, что Нимрод Ворон приложил немалые усилия, дабы не допустить подобного?

Взглянув на напряженное лицо сильги, что повернулась боком к заложенному входу и держала ладонь на рукояти меча – я и не заметил, что она взяла его с собой, отвязав от седельной сумки – я вдруг осознал, что и бормочущий что-то Нимрод и Анутта боятся совсем иного.

Если я глядел на могильную пещеру с недоумением и накопившейся за день усталостью, то они смотрели с великой настороженностью и… страхом.

И этот страх был мне очень хорошо знаком. С таким вот закаменелым выражением лица на меня смотрят забившиеся в угол смертники, когда я вхожу в их камеру, неся с собой свернутую красную веревку.