Беседы палача и сильги

И они смотрят так на меня по простой и веской причине – я несу с собой боль и смерть.

Оживший Нимрод, поставив звякнувшую лампу на мокрый каменный выступ, принялся откидывать камни и оттаскивать бревна, продолжая что-то сердито бормотать. Вроде как он ругал самого себя за страх и малодушие, костеря последними словами и называя глупой трусливой овцой. Мы с сильгой остались стоять на месте – работы тут немного, и мы предпочли поднять факелы повыше, что явно принесло Нимроду облегчение.

Наконец последний камень был отброшен, и, чуть помедлив, отшельник взялся за вырезанную из дерева ручку, набрал полную грудь воздуха…

– Теперь я вижу, что тебе нельзя туда, Нимрод Ворон, – удивительно спокойный, звучный и чистый голос сильги заставил Нимрода застыть на месте.

– По… почему же?

– Окажи милость своему израненному разуму… не входи боле внутрь этой пещеры, – ответила ему девушка, отводя факел в сторону и с шелестящим звуком извлекая из ножен меч.

– Покинь Скотные Ямы Буллерейла и не возвращайся даже за забытой вещью, какой бы важной для тебя она ни была. Уходи прямо сейчас.

– Но…

– Не волнуйся за нас, друг мой, – улыбнулась девушка, и вновь она показалась мне гораздо старше своих лет. – Но бойся за себя. Ты не чувствуешь, но охраняющий твой разум злой остервенелый пес слишком устал оборонять свои владения. Я поняла это лишь сейчас…

– Мне страшно, – вдруг признался калека, проводя по лицу изуродованной рукой.

– Но я не настолько малодушен, чтобы оставить вас на пороге этого… проклятого места. А оно проклято! Поверьте!

– Я знаю, – кивнула сильга. – Знаю. И ты не малодушен, Нимрод. Ты изранен, но не видишь своих ран, что открылись зияющими дырами, как только ты взялся за ручку этой двери. Хватит же пререкаться. Ночь уже началась, а мы все устали. Скажи, как нам отыскать нужную могилу – и уходи.

Замерший Нимрод взглянул сначала на меня, стоящего позади всех и держащего над головой трескучий факел, затем перевел взгляд на сильгу, на ее меч с тонким и слишком уж легким обоюдоострым лезвием и, коротко кивнув, торопливо заговорил, от спешки глотая окончания слов.

Не по-мужски спешно протараторив необходимое, он хрипло откашлялся, сцапал с выступа светильник, склонил непокрытую голову в коротком поклоне сильге и, зыркнув на меня, забухал облепленными грязью ногами по тропе, уходя прочь.