Беседы палача и сильги

Она протянула руку, я взял ее факел и удивленно моргнул, когда она провела освободившейся рукой по клинку от гарды к наконечнику, одновременно с этим нажимая большим пальцем другой руки на рукоять. Что-то тихо зашипело, скользящая по клинку ладонь сильги намокла, по металлу заскользили частые красноватые капли.

– Что это?

– Особое средство, – пожала плечами девушка и потянулась мокрой рукой к моему лицу.

Я невольно отступил на шаг, насторожено взглянул на ее мокрые пальцы.

– Для чего? И как эта жидкость вышла из рукояти?

– В рукояти меча скрывается механизм, придуманный нашими сестрами многие века назад, – спокойно пояснила Анутта.

– Он разбрызгивает на клинок тинлросу.

– Яд?

– Яд. Но не для нас. И ты уже пробовал тинлросу и не раз, если ел в детстве красные фруктовые леденцы. Правда там ее совсем мало, тогда как на моих пальцах ее куда больше. Чуть присядь и запрокинь голову, палач. И позволь мне закапать тинлросу тебе в глаза. Я бы воспользовалась бутылочкой, но она осталась в седельной сумке.

Я медлил, и зеленые глаза сильги сверкнули злостью:

– Или уходи, палач! Я чувствую зло в этом склепе и не могу слишком долго медлить на пороге. Решай! Остаешься или уходишь?

Не знаю как, но я понял, что если сейчас развернусь и вернусь к лошадям, то это будет последний вечер, что мы проведем месте. К полуночи мы доберемся до Буллерейла и там расстанемся навсегда – как я и планировал с самого начала. К чему мне путешествовать с бродячей тощей зеленоглазой кошкой?

Тяжело вздохнув, я опустился на одно колено и запрокинул голову.

Над моим лицом нависла рука, тонкие пальцы вздрогнули, с их кончиков сорвались тяжелые капли, и я заморгал, ощущая, как по глазам растекается что-то льдистое и не слишком приятное. Проморгавшись, я поднялся и изумленно вытаращился на ладони Анутты, которая умело закапывала себе в глаза. На каждом пальце ее рук и на запястьях появились отчетливо видимые даже в сумраке зеленоватые рисунки. Тонкие замысловато переплетенные нити, что смешивались в странные клубки и сливались на запястьях в два цветочных бутона, одновременно напоминающие искусно нарисованные солнца с толстыми угловатыми лучами. От солнц тянулись пучки нитей, что уходили куда-то к локтям, скрываясь под рукавами кожаной куртки.

– Что за…

– Тинлроса позволяет увидеть кое-что из запретного, – тихо молвила сильга, часто моргая. По ее щекам скатились красноватые слезинки. – По-настоящему страшного и сильного не увидеть, а вот всякую мелочь разглядеть можно.