Беседы палача и сильги

Возьми вот это… – она нащупала что-то за спиной и вложила мне в руку рукоять небольшого ножа.

– Я про твои руки…

– Плетения сильги… их накалывают, начиная с первого дня после прибытия послушницы в обитель… Рург… послушай…

Заглянув в ее потемневшие глаза, я медленно кивнул, видя ее убийственную серьезность.

– Я вижу, что и тебя проняло увиденное. Но вижу и легкомыслие… неверие…

– Трудно поверить в небывальщину.

– Понимаю… но коли ты не отнесешься со всей серьезностью…

– Поверь мне, сильга Анутта – я мало к чему отношусь с легкомыслием.

Я палач.

– Хорошо… тинлроса не будет действовать долго, поэтому медлить нельзя. Я вхожу первой. Ты идешь за мной и держишь поднятый факел. Справишься?

– Звучит несложно.

– Факел должен оставаться поднятым и горящим, Рург.

– Звучит несложно, – повторил я, бросив взгляд на дымный источник света.

– Нет времени пояснять, но я отвечу на твои вопросы позже – если ты захочешь спрашивать.

– Я готов.

Вглядевшись мне в глаза, девушка кивнула и, выставив перед собой меч, произнесла:

– Открой же дверь, палач Рург.

Мы входим…

Я толкнул успевшую прикрыться створку и чуть посторонился, придерживая ее. Мой меч оставался в ножнах, а взгляд уже успел обшарить видимую в зыбком свете факелов часть пещеры. Тут нет никого. Во всяком случае никого живого. Я вижу грубо стесанный камень, что тянется извилистой тропкой под низковатым пещерным сводом. В пяти шагах от двери, по обе стороны от выложенной мелкими округлыми камнями тропки, расположились первые могилы.

С отрывистых слов Нимрода мы уже знали, что по большей части здешние захоронения представляли собой жалкие подобия настоящих добрых могил. Чаще всего одноглазый безносый отшельник загодя выбивал в мягком здешнем камне неглубокое ложе, куда и укладывался затем красный от крови нераскрытый рогожный мешок, перевязанный старыми веревками. Столь же жалкое подобие погребального савана, как и сама могила. Следом тело заливалось полужидкой грязью, кою Нимрод черпал прямо перед пещерой. И наконец сверху укладывались крупные и мелкие камни. Он обронил, что занимался этим понемногу, но почти каждый день. И сейчас, медленно шагая за почти крадущейся сильгой, разглядывая сие скорбное место, я понимал, что Нимрод Ворон сильно преуменьшил свои заслуги…

– И это все он?! – не скрывая изумления, пробормотала Анутта, замирая на мгновение и глядя на высокую каменную насыпь, где каждый камень был подогнан к другому так плотно, что и щели не найти.