Беседы палача и сильги

Эй! Полрос! Тулк! А ну живо за корытом! Да велите принести пару свежих полотенец! Да не серых, а окрашенных и помягче! – раздав указания неохотно поднявшимся из-за стола парням, Маквор пожал плечами: – Бояться есть чего… ты ведь ведаешь о моем грехе. Ответить за него придется…

– Там и ответишь, – буркнул я, ткнув пальцем в небо. – Но не передо мной.

– Это если не прознают, не осудят и к тебе на убой не пошлют как свинью осеннюю, что жирка нагуляла…

– Не узнают, – рассмеялся я и сделал большой глоток осеннего пенистого эля.

– Еще бы! Сам варил! Чего я только в него не добавил…

– Вереск и мед точно есть…

– И немало! – просиял Маквор и, подавшись вперед, доверительно прошептал мне в грязное ухо: – Есть там и толика полыни… и еще кой-чего – но в самую меру. Если и привидится что после пары кружечек – то только во сне. Может, чудеса какие привидятся незлобивые… ты уж мне верь…

– Да верю, – вздохнул я и опять опустил лицо в кружку. – И совсем не против чудес незлобивых… лишь бы другое во сне не явилось…

– А что? – тихо прошептал Маквор.

– А ты откуда знаешь про Ямы? – оторвавшись от почти пустой кружки, удивился я.

– Так ведь грязь эта серая только там встречается! – старик ткнул пальцем в подсохшее уже пятно у меня на штанах.

– Ну да, – кивнул я и ткнул ладонью дверь своей комнаты, чтобы тащившие корыто парни могли войти.

– Да мы проворные! – осклабился первый из них, входя в дверь.

Еще через миг оттуда послышался шум, затем грохот, удерживающий корыто сзади светловолосый коротышка выпучил глаза и ускорил бег, стремясь поспеть за ринувшейся вперед ношей, влетев в комнату и добавив там шума.

– Вот недотепы! – сердито рявкнул Маквор и, забрав у меня кружку, заревел в темнеющий проем: – Сказано же вам было, дурни – вещи у входа навалены! А вы чего?!

– Да козни это все темные… кхтун подножку поставил, – жалобно проскулили из комнатного сумрака.

Я вздрогнул, подхватился с лавки и… с шумным долгим выдохом опустился обратно, запоздало поняв, что это обычная здешняя присказка после мелких житейских неудач.

– Посветил бы ты нам, дядька Маквор на раны наши скорбные…

– Преумножу я сейчас раны ваши, – зарычал смеривший меня задумчивым взглядом старик и, подхватив лампу, шагнул к двери.