Юстиниания. Заря.

Моя совесть мне все же не позволила игнорировать травмированную девушку, и хоть я не мог никак ей помочь физически, заговорить зубы и утолить её жажду общения вполне в моей власти. К тому же в том, что она сломала себе ручки и ножки есть и моя вина, тут не выйдет спорить. Ну а в общении я и байки маленько знаю, и слушать умею хорошо, мыча в такт. В общем, нормальный собеседник.

Глава 19. Выпускной?

Если честно, я все время опасался, что меня отчислят. В смысле летально. За неуспеваемость, за дисциплину... казнят или повесят уже за шею.

Но нет, тут по-моему вообще никого не отчисляют, а в разряд покойников переводят только по особо большим праздникам. По крайней мере, за два года в «академии» ни кого так и не отчислили, а трупов было всего три, и все убились исключительно сами.

Кто упал, кто с магией перебрал, один захлебнулся в колодце. Не в том, что для наказания, там воды больше чем по колено никогда не бывало. А в ином, который тут во дворике одного домика, а парнишке средь ночи пить захотелось.

Вот он и навернулся туда башкой вниз. Обнаружили только через три дня, когда пятеро отравились водой из злосчастного колодца и забрызгали результатами отравления не только общественный сортир, но и свои портки.

Только эта статистика в себя не включает тот звездец, что творился в палаточном лагере. Там трупы не считали! Там... вообще другой мир. Тут же... Кнут и пряник, палка и колодец, увольнительные и вкусная еда — кого угодно сделают шелковым. Ну разве что такой убиток как я может остаться в стороне.

Самоисцеляющийся социопат, с нечувствительностью к боли.

Пытавшийся достучатся до «спрятавшегося в своей скорлупке» мозга нерадивого ученика маг, как оказалось, не столько опытный или хороший боец, сколько хитрец, что всегда носит на себе ожерелье личной защиты. И эта штука, помимо своей ценности в золоте, ещё достаточно надежная защита для лиц неблагородного сословия. Так что тот факт, что я смог пробить его поле, хорошенько так намекнул — из меня может и выйдет толк, если не сдохну и не сбегу.

После того случая, меня ещё пару раз хорошенько выдирали за дисциплину, но по поводу учебы больше никто не беспокоил. Я словно перестал существовать для всего учительского состава, и лишь строевая осталась неизменной до самого конца. Правда, перестав стегать кнутом, о прянике тоже не вспоминали. Так что никаких отгулов, мясных блюд и свежих фруктов. Даже белье пришлось начать стирать самому! Пока не смекнул подкидывать свои тряпки к портянкам Свена.