Времена огня и погибели

— Уйдите, сударыня. Эти люди — предатели и нарушители закона. Не мешайте мне осуществить в отношении них правосудие.

— Если эти люди нарушили закон — разберите это по справедливости, в таком случае! Преступников карает суд, и он же определяет меру наказания для них. А сдавшихся военнопленных убивают лишь дикари и варвары, а также люди без совести и чести. Я не верю, что вы поступите подобным образом.

Ретвальд опустил руки, дав колдовскому огню погаснуть. Впрочем, он знал, что без труда пробудит его снова, стоит эльфийке уйти с его дороги.

— Леди Дановар, — сказал Гайвен измученно. — Вы влезаете в конфликт, истоков и сути которого совершенно не понимаете. Я не в том положении, чтобы соблюдать давно утратившие силу конвенции. Люди, которых вы видели, сами не знают ни совести, ни чести. Их господа торговали своим словом так часто, как только могли. Поддерживали то одну сторону, то другую, и в итоге обманули всех. Измена, ложь, клятвопреступление — вот лишь малая честь их деяний.

Я изгоняю яд из раны. Истребляю поразившую мое государство болезнь.

Эйслин ненадолго, казалось, задумалась, но все же не шелохнулась и не сдвинулась с места. Она явно не желала уступать.

— Может быть, — сказала она наконец. — Но вряд ли тогда вам стоит уподобляться мерзавцам и поступать как они. Вас уже называют тираном, насколько мне известно, и чудовищем. Вы в самом деле желаете тираном и чудовищем стать?

— Не ломай комедию, Эйслин, — сердито сказал Брелах.

— Пусть разберется с ними, и пойдем уже. Это его страна, ему и решать. Если хочет, может хоть вино из их черепов распивать на пирах.

— Я никуда не пойду, — упрямо мотнула головой девушка. — Некоторые вещи нельзя делать ни в какой стране. Если вы, лорд Ретвальд, желаете убивать — начните прямо с меня.

Гайвен мысленно отметил, что больше всего сейчас хочет поспать еще несколько часов. Сделать это было, впрочем, совершенно невозможно. За окнами начинался день, еще немного — и нужно будет ехать обратно в замок, на аудиенцию с иностранными послами, которая назначена на десять.

Ретвальда раздражало, что посланница Келиха Скеграна оказалась настолько щепетильной и несносной, но он ничего не мог с этим поделать. Повелитель Сумерек — ценный союзник, и без поддержки его народа едва ли удастся одержать победу в войне. Иберлен не подчинить с тем огрызком армии, которым командовал Бредфорт.

— Хорошо, — сказал Ретвальд.