Наездник

А это крылатое чучело псина готова была и потерпеть.

  Кстати.

  Немного поразмыслив я взял Кусаку за загривок и поставил перед собой. Дракончик выпучил глаза и вновь вывалил язык.

  - Больше кусаться не будешь? - тварюка захрюкала, вроде бы отрицательно, - Смотри, укусишь - посажу обратно в ящик и никакой апелляции.

  После снятия намордника Кусака повертел головой и громко фыркнул. Я и Дина настороженно наблюдали за его поведением. Даже Степлер перестал лизаться и повернул к нам свою наглую харю.

Дракончик понюхал мою руку, подумал, склонив тяжёлую башку, тяжело вздохнул и пошёл прочь, изучая листики на земле. Внезапно встрепенулся и принялся кувыркаться по двору, издавая дикое шипение. Дина подняла переднюю лапу и уставилась на меня.

  - Чего смотришь? - я погладил собаку, - Топай, развлекай гостя.

6.

  

  

  

   Николай сегодня казался опухшим несколько больше, чем обычно. Впрочем, о вчерашнем крепком возлиянии напоминала не только сизая физиономия Лифшица, но ещё и стойкий перегар.

Ага и пять пустых бутылок Белой лошади тоже на что-то намекали. Иван задумчиво поднял одну, посмотрел на свет и понюхал. Потом поморщился.

  - Подделка, - сообщил якут и аккуратно поставил тару на место, - У Гриши брал?

  - Специалист, - уважительно отозвался Николай и торопливо выпил воды из ковша, - С ним, падлюкой и пил. Но он божился, что продукт - натуральный. Типа, только из Питера.

  - Еврея обмануть - не просто святое дело, а настоящее чудо, - наставительно заметил Иван и разместился на древнем обшарпанном стуле с высокой спинкой, - Знал же, что так будет; зачем звонил? Похмелился бы, как нормальный необрезанный и отдыхал дальше.

  - В субботу отдохну, - отмахнулся Николай, - А звонил, потому что поступил новый товар и его нужно срочно сбыть. Там с шухером всё прошло. Кстати, насчёт похмелиться...

  Он достал из холодильника початую бутылку Джека Дэниэлса и показал нам.

Иван тяжело вздохнул и посмотрел в окно Николаевой избушки. Там Вера вела беседу с каким-то рослым бородатым мужиком, кажется державшим заправку. Вроде бы я уже что-то с ним перетирал. Теперь он мученически кивал, соглашаясь с каждым словом сестры.

  - Наливай, - подумав, сказал Иван, - ты только ничего не подумай. Просто больно смотреть, как человек мучается. Пусть и еврей.

  - Ты его ещё жидом назови, - посоветовал я, - для пущего эффекта.