Драконоборец (оба тома вместе)

Слегка подкрепившись, волшебник накинул на плечи синий плащ, проверил, как в сумке устроился Лаухальганда, и отправился к пульсирующему источнику магии, который ощущал с момента пробуждения.

В одном из залов у основания башни происходил провес портала. Двое волшебников занимались настройкой мраморной арки, внутри которой начинал зарождаться кокон синеватого свечения. За процессом, скрестив на груди руки, следил Талбот Гневливый.

– Рановато. Я почему-то думал, что это произойдет днем.

– Я тоже. Но, видимо, Академия подумала иначе и прислала их сейчас.

Серый маг повел левой рукой, энергия вскипела внутри ладони, струясь по синеющей татуировке, и пальцы сжались на древке композитного посоха. Затем артефакт так же исчез.

– Так удобнее, если не хочешь привлекать лишнего внимания.

Талбот улыбнулся в усы, глядя на молодого собрата.

– Что будешь делать, когда доберешься до Мистакора? Ни за что не поверю, что просто спрячешься в стенах Аметистового университета.

Молодой волшебник взглянул в лицо старому:

– Мне нужны союзники, мне нужен план, мне нужно оружие.

– Вот, значит, как? Эх, ну, раз по такому пути ты решил идти, тут уж ничего не попишешь. Волшебник, на котором жизнь не оставила шрамов, это волшебник, который не принял в ней ни одного важного решения. Если мага ведет Нить, то даже Элборосу [Самая высокая горная вершина известного мира.] лучше не оказываться на пути.

Тобиус не стал касаться вопроса Путеводной Нити.

– Вот, прими это. – Талбот протянул ему открытую ладонь, над которой образовалось нечто воздушное, по форме похожее на индальскую монету с отверстием в середине, но созданное словно из тысяч паутинок энергии, воздушных, тонких, медленно переливающихся на общем серебристо-синем каркасе. – Это мой сигнарий. Если понадобится помощь, зови, я постараюсь добраться до тебя как можно быстрее.

– Большая честь, ваше могущество, и большое доверие.

Сигнарий, неповторимый отпечаток ауры волшебника в астральной прослойке бытия, являлся маяком для связи практически на любых расстояниях.

Над ладонью Тобиуса воспарил его собственный сигнарий; в отличие от Талботова, цвет его был неоднороден, постоянно менялся, отдельные пятна вспыхивали и потухали, соответствуя нестабильной природе мутировавшего Дара. Произошел обмен.