Полкоролевства в придачу

Сходить бы за арбалетом-атуром... Но что-то подсказывало: второй раз тем же путем не пройти. Даже если меня не убьют на лестнице, при спуске, — наверняка прозрачная преграда встретит гораздо раньше... В конце концов, и Виайль, и остальные не были пажами-молокососами, взирающими на принцесс с немым почтением. 

Метну обломок меча — и будь что будет. Прости, милая...

— Не делай глупостей, — холодно посоветовал голос. — В лучшем случае оцарапаешь. Но тогда уйти тебе никто не позволит.

Однако я упрямо собирался сделать глупость — потому что не мог придумать, что можно сделать еще... Собирался и никак не мог собраться. Рука с обломком меча трижды поднималась и трижды опускалась... Не для этого ли Монстр Буа сохранил в неприкосновенности лицо и голос Иветты? Если так — то он плохо знает лорда Рейнольда д'Арноваля, сьера де Равье, де Барсэтт и де Кампе-Флош, властелина Трех Озер и Великого герцога Аргайлского в изгнании... Проще говоря — меня.

Слишком многое осталось за спиной, слишком много мертвых... И мертвая Изабо... Моя Изабо... Партия проиграна, и королева потеряна, — неужели безмозглая тварь считает, что моя рука не смахнет с доски последнюю пешку — эту милую глупую девочку?

Смахнет!

И будет ничья. Маласкарская ничья — ни мне, ни тебе...

Смахнет, но...

Но обломок опустился в четвертый раз.

Я понял, что все-таки умудрился полюбить ее... Глупо... Глупо и недопустимо для человека, решившего мечом проложить путь к трону.

Еще глупее понять такое теперь.

Я смог бы, я убедил бы сам себя — здесь нет Иветты, здесь принявший ее облик Монстр... Но ее голос, ее прежний голос, постоянно звавший меня по имени...

Звуки с лестницы доносились, казалось, уже из-за двери. Что бы там ни ползло — доползло... Петли вновь скрипнули еле слышно. Я понял, что сейчас меня начнут убивать. Но не обернулся. Не осталось сил бороться — махать обломком меча, пускать в ход оставшиеся заклятия.

.. Все ставки проиграны, осталась только жизнь... Зачем? Все когда-то умрут... Жил глупцом и погибну глупцом — но хотя бы глядя на лицо Иветты, а не на мерзкое щупальце или ложноножку.

Словно бы серебристая молния рассекла воздух над моим плечом. И ударила в алую ткань, точно в центр. Монстр содрогнулся — и бесконечно долгий миг ничего не происходило... А затем увенчанное головой Иветты нечто разлетелось.