Полкоролевства в придачу

Разлетелось по всей полукруглой комнате: трепещущими кусками, зловонными ошметками, заляпавшими потолок кляксами, и чем-то еще — мерзко шевелящимся и не имеющим названия ни в одном языке. 

Я обернулся — медленно-медленно. Маньяр столь же медленно разжал пальцы. Самобой звякнул об пол. Следом с глухим стуком ударилась о камень голова сенешаля. Он лежал, наполовину проползя в дверь, и тело изгибалось под невозможным углом... Похоже, твердость сохранили лишь кости черепа, рук и верхней части грудной клетки.

Донжон ощутимо вздрогнул.

Послышался противный скрежет сдвинувшегося с места камня.

Маньяр поднял голову, встретился глазами со мной. Губы шевелились медленно и совершенно беззвучно, но я понял.

— До-бей-ме-ня...

Я отвернулся. Костолом дарит почти безболезненную смерть. Сначала — Иветта.

Невидимый барьер исчез.

4.

Удивительно, но она все еще была жива...

Крови не виднелось, ни капли, — по крайней мере человеческой крови. Но уцелевшие отростки, уходящие в стену, продолжали питать то, что осталось от Иветты.

И — во взгляде и словах появилась осмысленность... Это оказалось страшнее всего.

— Милый... Как хорошо, что ты вернулся... Возьми меня за руку...

— Я держусь за нее, — соврал я непослушными губами.

— Я не чувствую... Я болела, я очень сильно болела, я не могу жить в разлуке с тобой...

— Теперь мы всегда будем вместе, милая...

Она говорила еще и еще, голос слабел с каждым словом. О том, как ей было тоскливо и одиноко без меня, и какие ее мучили кошмарные сны, и как теперь всё будет хорошо.

..

Я отвечал: да, всё будет прекрасно, милая, твой отец дал согласие на брак, и у нас родится прекрасный малыш, и мы всегда будем вместе...

Отвечал и чувствовал, что каждым словом выжигаю свою душу. Дотла.

Донжон содрогался все сильнее. Сквозные трещины ползли по стенам. Камни выпадали из свода. Из-за дикого скрежета я почти не слышал слабеющий голос Иветты, пристально вглядывался в губы, чтобы хоть что-нибудь разобрать. 

— Милый... я давно... хотела...

но боялась... теперь... все будет... хорошо... скажи... по ночам... называл Изой... это твоя... первая...

Она не закончила вопрос.

А я не ответил.

Иветта умерла.

Губы ее оказались холодны как лед... Я отвернулся, не желая видеть стремительно разлагающееся лицо... Обломки падали градом, странным капризом проходя мимо. Стены рассыпались на глазах. Тяжеленный каменный блок с хрустом раздавил голову Маньяра, выполнив за меня его последнюю просьбу.

Прощай, Маньяр...