Шпион

Где-то со стороны храма раздался отчаянный протяжный крик, перерастающий в визг.

«Видящий Капи», — понял я.

Я почувствовал чей-то пристальный взгляд. Карина смотрела на меня, и когда мы встретились взглядами, поманила пальцем. Кажется, она хочет, чтоб я подошел.

Я отрицательно замотал головой. Делать мне больше нечего, смотреть на их дикие ритуалы и расстрелы. Но Карина сделала страшные глаза и снова поманила пальцем. Пока мы с Кариной играли в гляделки, раздался выстрел. Один из Капи рухнул на землю, во лбу осталась аккуратная черная дырка.

У этого парня в отличие от Вайно кровь была черной и отсутствовал медальон на шее. Теперь я понял ракта — краснокровые, тамас — чернокровые. Первые ценятся в этом мире, вторые — нет.

Я с сочувствием посмотрел на Башада. Он тяжело дышал, грудь часто и порывисто поднималась, опускалась. Ему нужна помощь. Наверное, к Карине все же надо подойти.

Снова раздался выстрел. Я вздрогнул. Еще один Капи упал.

Для человека, большую часть жизни прожившего в цивилизованном мире, коим я был, все происходящее казалось ужасным варварством.

Нет, я никогда не тешил себя иллюзиями о добром, справедливом мире, зверства подобные этому регулярно происходят и на Земле. Та же Мексика с ее наркокартелями весьма славилась подобным. Просто одно дело слышать об этом из сухих новостных сводок и совсем другое видеть все это воочию и негласно участвовать.

Странно, ведь я и сам только что убил человека и никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал.

Почему же вид расстрела вызывал такое неприятие? Нет, ну ладно когда потасовка, конфликт, перестрелка, когда нужно защищаться, а когда вот так — стрелять в безоружного, покорно склонившего голову...

Воспитанный в цивилизации этики и морали Ник Орлов, где насилие порицается и вызывает у изнеженного общества страх и ужас, в этот момент клял матом чертовы законы этого мира. Но Агила, проживший последние годы в жестокой мексиканской реальности, уже догадался, что чтобы здесь выжить, ему придется придушить в себе Ника.

Я присел к Джамиру:

— Идти, — сказал я, махнув рукой в сторону источника.

Джамир округлил глаза и замотал головой:

— Не-е-ет, я не пойду. Отец увидит меня — убьёт. Я вон — лучше Башада постерегу, а ты, если хочешь, иди сам.

Я ничего не сказал и, встав, вышел из-за изгороди и направился к толпе. Карина довольно прищурила глаза, наблюдая за моим приближением.

Я подошел и встал рядом с ней.

— Ты должен присутствовать здесь.