Шпион

Капи посягнули на твои территории, — шепнула она мне. — Был бы ты постарше, то карать должен бы был их сам.

Я понимающе кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. Хотя ни хрена мне не было спокойно, адреналин подскочил, ускоряя сердцебиение.

— Башад, — сказал я Карине, кивнув в сторону изгороди.

— Ему нужна помощь? — нахмурилась она.

— Нужна.

Карина тихонечко отошла, отдав кому-то позади нас приказ.

Монах резал руку очередному Капи, из ладони выступила чёрная кровь.

Монах разрезал рубаху — родовой медальон в виде пальмы на груди, татуировка — круг, а внутри него человекоподобная обезьяна в позе лотоса. Я присмотрелся — черт, да это же Хануман. Индийское божество в облике обезьяны. Помнится в нашем мире культ Ханумана один из самых популярных в индуизме, и, наверное, поэтому он мне так запомнился, потому что сам образ часто попадался на глаза. Неужели это тот же Хануман или просто совпадение.

— Свободен! — воскликнул Зунар, резко вырвав меня из размышлений.

Мужчина тут же вскочил и, не поднимая глаз, направился к пирамиде, там, где его уже ждал Вайно и пара других которых пощадили.

— Азиз! — внезапно окликнул меня Зунар, плотоядно улыбнувшись. Ничего хорошего не предвещала эта улыбка.

— Держи, — он мягко вложил в мою руку пистолет. — Эти люди хотели отобрать у тебя источник, наследие твоих предков.

Ты хочешь покарать их, Азиз?

Да он издевается! Ник Орлов в этот момент завопил внутри меня. Зунар продолжил тихо, так чтоб слышал только я:

— Это твоя новая жизнь, вживайся. Убей их и докажи свою преданность клану.

Какая к черту преданность? Настолько вжиться в роль Азиза я еще не успел. Преданность — это, прежде всего доверие. А какое у меня могло быть доверие к клану Сорахашер? Нет, здесь я не доверял никому. Но условия игры принял.

Я наступил на глотку вопящей совести. Другой мир — другие правила, другие законы. Справедливость не существует нигде: ни в нашем мире, и тем более ее не стоит искать здесь.

Сейчас весь клан, в котором я собирался закрепиться, смотрел на меня. И от того, как я себя поведу, зависело и отношение ко мне.

Монах порезал руку очередному Капи. Из-под бледной кожи заструилась черная кровь.