Бермудские лётчики

Ребятишки спешат к водам залива, любоваться на то, как солнце катится по склонам холмов, наполняя всю бухту лазурью. Маленький Марсель среди них.

Тётя Агата, склонившись над ним, задорно улыбается. И даёт племяннику игрушку – тряпичную куклу. Лучшую на острове.

У тёти Агаты дома к потолку приделаны многочисленные мешочки, внутри которых чего только нет. А ещё Марсель вспоминает тот свет чёрных свечей на церемонии, страшный такой свет. И тётя Агата там была, плясала с другими, пока отрезали голову петуху, брошенному в круг, который прочертили водой тётины помощники…

Однажды тётя Агата подарила малышу Марселю заветный амулет-мешочек.

Сказала, что внутри масло из меч-травы, кусочек пястной кости альбатроса и несколько волосинок со спины летучей мыши. «Этот амулет защитит тебя от хворей, посланных взглядами недобрых людей, спасёт от призраков, окажись ты ночью вне дома, да и вообще будет всегда помогать…»

Мальчик не расставался с заговорённым мешочком.

А кукла-игрушка ему тоже нравилась, но при этом как бы пугала своего владельца.

В ней ощущалась чёрная сила, способная обрушить на любого какой-то ритуальный ужас. Зачем только тётя подарила её Марселю?

Когда прошло много недель, и странная игрушка стала надоедать мальчику, он спрятал её в нижнем ящике комода. Но поздним вечером, ложась спать, Марсель захотел проверить игрушку, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Вероятно, тряпичная кукла просто заскучала: в ящике не было ничего.

Озадаченный мальчик решил найти пропавший подарок тёти, где бы тот не находился.

Он обыскал всю комнату, однако не обнаружил вуду-куклу. А ведь взять её никто не мог. Не ушла же она сама куда-то, не сбежала от владельца…

Марсель вдруг понимает, что он сам и есть эта кукла. Даже больше – она его душа. Его фантомное «содержимое» плоти.

За окном из непроглядной ночи без звёзд возникает ожившая игрушка, которая смотрит на мальчика пуговичными глазками. Затем превращается в угольно-чёрную кошку и прыгает сквозь не застеклённый проём прямиком малышу на лицо…

Марсель проснулся оттого, что Турбулентность вскочила ему на колени.

Растревоженный ушедшим сном, он заглянул в спокойные глаза Турбы и, ухмыльнувшись себе в бороду, погладил живой талисман эскадрильи. Поток воспоминаний перестал хлестать, кошмары вуду остались там, где им положено быть – в далёком прошлом, в темноте памяти.

Механик, посматривая за молекулярным реконструированием, принялся убаюкивать проказницу кошку.