Валор

Об этом стоит подумать, но позднее. Не тогда, когда я стою мокрый и голый возле колодца. К тому же кроме очевидных политических и экономических вопросов был еще один, терзавший мою душу. Почему я помню такие дома? Не один или два – а целые ряды, стоящие вдоль черной, идеально ровной дороги, по которой мчатся повозки без лошадей. Я помотал головой, отгоняя лишние мысли. Не до того сейчас. И, взяв полное ведро со всеми плошками и мылом, отправился в выделенную комнатушку на краю общего дома.

- Стой! Ты что удумала?! – бросив ведро со всеми пожитками на пол – повезло, что оно не упало на бок, а просто воды чуток расплескалось, – я бросился к девчушке, держащей отцовский клинок у горла.

Еще секунда – и она решилась бы, но, завидев меня, восприняла как угрозу и попыталась защититься мечом.

Я среагировал быстрее, чем понял происходящее – ударил ладонями по лезвию, намертво зажав его меж рук, а затем поворотом кисти выдернул оружие из неокрепших рук девочки.

Отбросил его в сторону. Она сжалась, готовая заплакать. Будто ожидая удара или пинка. Она выглядела совершенно разбитой, что, учитывая смерть обоих родителей,  вполне нормально и объяснимо. Это же какой тварью нужно быть, чтобы не переживать о смерти родных и близких?

Ответ на немой вопрос пришел мгновенно. Мной. Мной нужно быть. Прежним. Тем, кто без зазрения совести бросался в самую гущу боя сам и посылал в пекло самых дорогих людей ради одной-единственной цели – победить. Раздавить противника любыми средствами и методами.

И к чему это меня привело в результате? Я победил… но слишком дорогой ценой. А сейчас у меня появился второй шанс, и упускать его нельзя.

- Стой, успокойся. Я тебе не враг, – сказал я, отходя ко входу и держа на виду раскрытые ладони. – Я ничего плохого тебе не сделаю, понимаешь?

Девчушка забилась в угол, лишь зыркая на меня большими, ярко-голубыми глазами из-под прилипших к лицу черных волос. В саже и копоти – она выглядела, как маленький монстр.

Часть меня хотела просто прибить ее, чтобы не мучилась. Потеряв родителей, она осталась в мире, наполненном жестокостью, совершенно одна. Вряд ли ее ждет что-то хорошее. Скорее, вечная роль прислуги. И хорошо, если не рабыни для удовлетворения мужской похоти.

- Твои родители погибли. Но они защищали тебя до последнего вздоха. Они любили тебя больше собственной жизни. Твоя мама дважды подарила тебе жизнь.