Ключ от всех дверей

Гильдис сидела на мешках на корме, наблюдая за Ристедом, стоявшим у борта. Общение с костяными тварями не прошло даром; с тех пор, как кнорр отошел от Стеклянного острова, Ристед еще не произнес ни слова. Гильдис опасалась, не прыгнул бы он за борт.

Иногда холодные, вечные объятья моря кажутся очень привлекательными. 

Ристед сорвал что-то с груди. 

- Так вот чем они на самом деле занимаются в своих монастырях, - произнес он, глядя на вещицу, зажатую в кулаке. - Правильно вы делаете, что их грабите! 

Гильдис, которая в жизни не ограбила ни одного монастыря, неопределенно пожала плечами и отхлебнула сидра из кожаной фляги.

 

Ристед швырнул крестик в волны. Он повернулся к королеве и спросил решительно:

- Какой обряд надо пройти, чтобы стать язычником? 

- Ну, ты можешь подвеску с молотом Тора купить и на грудь повесить, - отвечала Гильдис вяло.

Сейчас ее больше всего беспокоило то, что ребенок, который последнее время яростно брыкался и пихался, не давая ей толком поспать и поесть, затих.

С тех самых пор, как он разбудил ее в подземелье, он не подавал никаких признаков жизни. Синдри забегался и забыл о травах, которые она просила его сварить, а Гильдис слишком устала, чтобы напоминать ему. 

- Я так и сделаю, - сказал Ристед. 

- Но дело же в этом, Ристед, - устало заметила Гильдис. - Главное здесь - считаешь ли ты себя человеком Тора в своем сердце. А ты, как мне кажется, просто больше не считаешь себя человеком Христа. Это разные вещи, согласись.

- Да, - сказал Ристед мрачно.

- Больше не считаю. 

Он сел рядом с королевой и привалился спиной к борту. Она передала ему флягу, он отпил. 

- Вообще-то, эта тварь на берегу - это был не он, - неохотно сообщила Гильдис. - Не твой бог. Не Христос, в смысле.  

- А кто же? - возмутился Ристед, чуть не подавившись сидром. - Монах приносил ему жертвы! Нас и других бедолаг, попавших на этот проклятый остров! 

- Я слышала их разговор, когда искала выход из подземелья. Туатал хотел власти над людьми, над всей Ирландией.

Разве твой бог дает это? Он же скромный, не любит богатство. Меня крестили только перед свадьбой, я жреца вашего не особо успела послушать, - призналась она. - Но Христос любит убивать, как и мы. "Не мир, но меч", "ворожеек не оставляй в живых", - процитировала Гильдис по памяти особенно запомнившиеся высказывания священника из проповедей. - А этот… змей… он же договорился с нами. И весьма разумно договорился. И Христос все-таки был человек.