В Дикой земле

Человек-черепаха высунул руку, указывая в сторону затонувшего тела, над которым всплывала кровь и продолжил гортанно гудеть. Понять его, или хотя бы уловить эмоцию было невозможно. Вот где пригодилась бы Эмма.

— Слушай, я б и рад помочь, да только не…

Тестудин вышел из воды по пояс и ткнул когтем человеку в грудь. Почти что агрессивно. Тот в ответ выдохнул через ноздри пару огненных струек, — так, во избежание ненужных эксцессов. Человек-черепаха быстро вернулся под воду и больше не появлялся, а волшебник следил за движением его ауры, стремившейся в сторону города.

Он не ошибся.

В предзакатные часы на берег выступили массивные люди-черепахи, сверкавшие металлом. Вдобавок к природной броне их тела защищали настоящие латные элементы, украшенные шипами; на головах сидели плоские шлемы, в руках покоились пики. Меж тремя воинами степенно семенил тестудин, через чьё плечо было перекинуто нечто вроде мокрой хламиды, украшенной позолоченными ракушками и с крупными бирюзовыми бусами на шее.

— Мир тебе, — провозгласил он, поднимая руку с длинными когтями. — Я До-Рей, вестник обители Корс. Ты?

Речь была понятной, хоть и довольно архаичной. Человек-черепаха вещал на цирелианском языке, когда-то распространённом по всему миру. Удивительно было услышать эту речь в таком месте, ведь после пришествия Сароса Грогана1 и окончания владычества магов в Валемаре, цирелианский стал восприниматься исключительно как язык волшебников.

# # 1 Основатель Гроганской империи, первый Император-дракон, гонитель магов.

— Маг Академии Ривена, — ответствовал человек, тщательно подбирая слова. — Прибыл сюда с… культурологической миссией. Я… интересуюсь городом Корс и его обитателями, их историей, и… кое чем ещё. Я…

— Ты кудесник?

Волшебник задумался. Старомодное слово могло иметь и не самый очевидный смысл.

— Я маг. Я занимаюсь магией.

— Ты кудесник?

— Э-э-э, да. Я кудесник.

— Тогда совет наместников Лучших не откажется послушать тебя.

Тестудин поднял руку и его коготь коснулся воздуха каким-то особым образом, так, что по пространству пошли зримые круги, будто не воздух то был, а водная гладь. Второй, третий коготь повторили за первым, волшебнику почудилось, будто каждый раз он слышал мелодичный звон где-то на грани восприятия.