В Дикой земле

В центре круглой каменной площадки, ужасно загрязнённой слоями гнилой листвы, существовало искусственное углубление, совсем небольшое, неглубокое, как раз такое, чтобы внутри поместился человеческий череп. И он неплохо там помещался, глядя в небеса парой настоящих живых глаз. При появлении мага зрачки сместились, беря его во внимание и пристально изучая. Именно из этого углубления неспешно разливался люминесцентный поток. Никакого присутствия магической энергии, ничего вообще.

Тобиус присел на корточки и долго играл с черепом в гляделки, проверяя свои ощущения.

Не всем созданиям земным и неземным можно было смотреть в глаза безнаказанно. Но этому черепу, как оказалось, можно.

— Думаю, ты мне не расскажешь, что здесь произошло, нет?

Череп глядел.

— Жаль.

Описание аномалии легло на страницы книги заклинаний и путь продолжился, однако недолго он оставался спокойным.

***

Ещё несколько тяжёлых дней минуло, а он всё ещё не обнаружил и намёка на Пожирателей. Всего прошло… да, верно, восемнадцать дней.

Восемнадцатый день дженавя месяца был на дворе, а Тобиус почти в одиночестве бродил по Дикой земле, в Господь знает какой дали от цивилизации.

— Если путь к знаниям — это действительно путь, то Джассар гордился бы мною. В такую задницу ради них никто не забирался веков эдак десять… Лаухальганда, кормилец, просыпайся! Рыба мне остоахожила!

Выдернутый из спячки и из сумки чёрный мячик, стоило ему продрать не существовавшие глаза разразился недовольным ворчанием.

— Ф-ф-ф-ф-ф-ря! Фря! Фр-р-р-ря!

— Да ладно тебе, а вдруг посреди зимы найдёшь тура! Ты представляешь? Сколько костей проглотишь! А учитывая, что это аномальная зона, вполне вероятно, что будет тебе гигант величиной с дом! Помнишь белок? А ведь это были всего лишь белки!

Лаухальганда чувствовал, что где-то здесь спрятан подвох, что волшебник корыстен, но из всех существ мира он был не самым хитроумным и потому, зевнув напоследок, таки укатился прочь, искать мясную добычу.

Тобиус же, слегка удручённый собственной бесчестностью, стал выбирать дерево для ночёвки.

Взобравшись на ветвь, что была толще стволов многих нормальных деревьев, он создал пару мотыльков и достал книгу. Читать, перечитывать, переосмысливать, переваривать знание, пока оно не будет полностью усвоено. Он должен был постоянно возвращаться к написанному ранее, чтобы убедиться в том, что смог всё объять пониманием, ничего не упустил, ничего не забыл.