В Дикой земле

Возможно, правда, что им с высоты прожитых лет было легче рассуждать о таких вещах, всем этим магистрам и архимагам, укротителям чудовищ, духов, демонов, повелителям разрушительных энергий. Возможно им и было привычно взирать в глаза ужасам древности, но юный волшебник Тобиус, для своих лет, своего опыта, справлялся не просто хорошо, а блестяще.

Пока что.

— Думаешь, что молодец, да? Думаешь, что стоек и упрям? Отказываешься от силы, которая вознесёт тебя на одну ступень с богами… и почему? Потому что вся жизнь твоя была сплошной ложью… Обманутые слепцы.

Глаза и пасть горевшие ненавистью, резко приблизились к волшебнику и зависли перед его лицом.

— Отринь ложь, волшебник, отринь ложь и прими правду, молю… Та земля, по которой ты крадёшься наощупь, тщась найти хоть крупицы знания, ключик к могуществу, она вся может стать твоей в мгновение ока. Просто протяни руку, и я наделю тебя такой мощью, что будешь вышагивать по ней открыто, царём царей, и всякий кошмар преклонит пред тобой колени и присягнёт тебе! Абсолютная власть, волшебник!

— Абсолютно только моё отвращение к тебе.

Изыди.

— Упрямец! Все сокровища мира ждут тебя, но ты так глуп, что даже понять не можешь, какие возможности, какой дар…

— Тяжёлая ноша, которую я пронесу, не замаравшись о тебя.

— Не вечна духовная броня, не вечен ствол великого древа. Я найду трещину, я проточу ходы в самую сердцевину…

— Именем Джассара приказываю тебе, изы…

Но Шепчущий не ушёл, а с воем и рёвом вцепился в пленника и безумие его гнева перехлёстывало через край, но жертва не смирялась со своей участью и вопреки мучительной боли выкрикивала заветное имя, чтобы мучитель тоже обретал долю мук.

Шепчущий уж давно не шептал, лишь визжал и плакал, вырывая крики из Тобиуса, но постепенно его невыносимый голос переродился в странный рык, лай, и стал то ниспадать до яростного шипения, то вновь заходиться собачьей бранью…

***

Возвращение в явь вышло тяжёлым и болезненным. Страх и боль отстали от него, Тобиус их почти сразу забыл, хотя и помнил смутно, что вновь кошмар овладел им во время слабости.

Зато вернулась гудящая головная боль, все члены были ватными, пульсировали пустые энергопроводящие потоки. Разве что самое поганое похмелье могло бы сравниться с состоянием полного магического истощения. Ну, хотя бы трясучки не было.

Собачий визг и кошачье шипение лишь стали громче. Пришлось неимоверным усилием приподнять гранитные веки и долго фокусировать взгляд, чтобы осмотреться.