В Дикой земле

Перед волшебником подпрыгивал и быстро катался из стороны в сторону Лаухальганда. Живой мячик прижал уши к телу, шипел, клацал зубами и грозно мяукал как готовый к бою кот. Причиной же его ярости был давешний знакомец, киноцефал в паршивой овчине, которого компаньон не подпускал к волшебнику. Псоглав рычал и издавал практически настоящий лай, перемежавшийся скулением, злобным рыком. Он метался из стороны в сторону, однако подступиться к Тобиусу не мог.

— Чего сваритесь… как кошка с собакой? Ха…

— Мря!

Лаухальганда откатился к волшебнику и стал мяукать, будто жалуясь на непотребства, творившиеся вокруг, от которых он, Лаухальганда, Тобиуса героически защищал.

— Герой, ничего не скажу. Герой. А ты? Вижу, отдых пошёл тебе на пользу, бегаешь уже…

Киноцефал подступил ближе, издавая звуки, точь-в-точь настоящий пёс. Он полаивал, рычал, перебиваясь на скулёж, едва удерживался от того, чтобы не завыть, и при этом яростно жестикулировал. Это, несомненно, была речь разумного существа, но речевой аппарат, а, следовательно, и сам язык настолько сильно отличался от человеческого, что понять смысл представлялось невозможным.

Зато жесты оказались вполне ясными. Бывший болящий тыкал когтистым пальцем в сторону мавзолея, тонувшего в туманном облаке и по нему было видно, как сильно боится псоглав, как пытается объяснить, что нужно уходить прочь от этого места.

— Обычно, — выдохнул измотанный волшебник, — страх рождается из неизвестности, но сдаётся мне, ты точно знаешь, чего там нужно бояться.

Кряхтя, он поднялся, прекратил шататься, пошёл.

Киноцефал тут же поспешил прочь от болота. Он быстро отдалился, но не исчез, постоянно оглядываясь на чужака, дожидаясь его на видных местах, поторапливая лаем. Двигаться новый спутник предпочитал на всех четырёх, что было понятно, исходя из длины его ног. Будь соотношение длины его конечностей таким же, как у людей, бегать на четвереньках оказалось бы очень неудобно. А так, этот индивид, закрыв тул со стрелами крышкой и укрепив свой небольшой лук в чехольчике, очень быстро и ловко носился округ. При желании он смог бы оторваться от бегущего человека очень легко.

Тобиус плёлся неспешно, полусонно, старался не отставать, но не особо получалось. День клонился к завершению и псоглав хотел убраться от мавзолея как можно дальше. В его маленьких чёрных глазках нетрудно было распознать отчаянный призыв шевелиться прытче! Он не позволял человеку останавливаться надолго до самых сумерек, которые в лесу наступают быстро.