Этот мир наш

– Слушай, ну что ты нахохлилась букой? – от внезапно прозвучавшего вопроса Лефлет вздрогнула. – Если что – я не кусаюсь, даже если никто не видит.

– К-кем?

– Букой. Это…

Лида достала из внутреннего кармашка платья блокнот и ручку, причём не магическую самописку, а привезённую из дома, и быстро набросала шарж. Лефлет невольно бросила завистливый взгляд, у неё-то в платье не то что ручки, карманов нет и не положено. Потом посмотрела на рисунок. Рука у Лиды была поставлена хорошо, на принцессу хмуро взглянул лохматый, волосы и борода аж до колен, мужичок в лаптях и крестьянской рубахе.

– Это Бука. У него только что Ёшкин кот, по совету домового, стащил сметану.

– К-какой кот? В какого домового?

– А, да ты же не знаешь. Это наша, местная живность. Потом объясню. Вот что. Раз никого нет, и мы обе ничем не заняты, хочешь, пойдём, посмотрим, что там строят? Обещаю заодно рассказать, будешь первой, кто узнает. Или тебе больше вышивать нравится?

– Н-нет.

Принцесса ощутила, как гулко забухало сердце от неожиданности и от того, что она решилась вот так отказать статс-даме с её занудным требованием, что благородная девушка хотя бы час в день обязана вышивать. И лучше этим заниматься с утра после завтрака: такое занятие укрощает ненужную резвость, и та не мешает остальной день проводить чинно и благопристойно. В одиночку Лефлет протестовать не решилась бы и не смогла, но сейчас Лида вроде по статусу старше, а она как бы подчиняется её решению?

Статс-дама ждала чуть ли не за порогом столовой.

– Ваше высочество, девушки вас ждут, вашу вчерашнюю рубаху уже принесли.

– Позже. У меня на сегодня другие планы, вышивкой займёмся вечером, – сердце у Лефлет опять забухало, и не понять: от страха перед суровой статс-дамой или от гордости за себя, что получилось сказать «нет».

Придворная грозно зыркнула и открыла рот, чтобы по всем правилам этикета, с похвальбой и лестью устроить принцессе суровую выволочку за поведение, недостойное благородной леди.

– Вам что приказано? Вы, смотрю, забылись, что служите Его Высочеству, а не наоборот, – голос Лиды источал в адрес статс-дамы холод и яд. – Вон. Пока, как я вижу, вы не наговорили лишнего. И пока я это не запомнила и не передала кому следует.