Охотники за туманом

Расстояние до них сокращается. Двести шагов. Сто. Эх, кажется, доскакать до овражка не успевает, перехватят раньше. Черт! Ладно, тогда...

Пахом дернул коня влево и погнал к тем кустам, у которых он начал бой неделю назад. Еще раз оглянулся. Преследователи растянулись широким строем, с дистанцией шагов в десять между друг другом. Загонщики, ети их душу... Меньше ста шагов. Так, пора вас немножко расстроить, ребятки.

Он резко натянул поводья и конь встал как вкопанный. Во флегматичном спокойствии южных картонок есть и свой плюс.

Такого коня можно легко использовать как станину для стрельбы. Глупая скотина даже не дернется.

Егерь спрыгнул на землю, скинул мушкет со спины и бросил ствол на спину лошади. Взвел курок, прицелился... Туго соображаешь, вражья морда. Азарт погони все инстинкты перебил?

Выстрел! Конь противника кувыркнулся через голову, подмяв под себя не успевшего соскочить всадника. Готов! Веер конных рассыпался по сторонам. Один ушел налево, трое направо. Пахом рванул с седла ремень с пистолетами, дернул коня за поводья, направив мордой в сторону собирающихся в группу троих южан и хлестанул по крупу.

Лети, ходячее препятствие, отвлеки их хоть на миг.

Над головой свистнула пуля. Пахом развернулся к оставшемуся слева всаднику и распустил петлю на ремне, бросая все пистоли на землю. Клубок дыма повис над головой вражьего коня, всадник потянул из ножен саблю и дал шенкеля. И зачем ты, братец, взялся стрелять с двадцати шагов из пистоля? С этой штуковины надо бить поближе.

Когда сможешь отчетливо разглядеть белки глаз врага. Пахом поднял с земли первый пистоль и встал в позицию для стрельбы стоя. Дернул курок, опуская кремень на полку, перекинул пальцы на спусковой крючок...

Колесико крутанулось, высекая искру. Выстрел! Поднять следующий пистолет, дернуть курок на себя, спуск... Выстрел! Схватить третий... зараза, отброшенный второй пистолет, падая, больно ударил по колену выставленной вперед левой ноги. Плевать! Выстрел!

Все, пистолеты уже не пригодятся. Пахом подхватил с земли брошенный мушкет и, припадая на ушибленную ногу, побежал в сторону оврага.

Навстречу проскакал абсолютно спокойный конь противника с опустевшим седлом. Где всадник? А, вон, лежит ничком в траве, неровно сучит ногами в агонии.

Башмаки гулко шлепали по высушенной жарким летним солнцем земле. Сотня шагов до спасительного оврага. Девять десятков. Восемь... Пахом на бегу оглянулся через плечо. Глупая затея. Он и в прошлый-то раз успел лишь чудом.