Охотники за туманом

Хорошо,что он будет в другой стороне от Николая охотится. Авось проветрится, да и сможет с Михайлой объясниться да прощенья попросить.

Тьфу, пропасть! Задумался о бабах и половину инструктажа прохлопал ушами!

— ...так вот и получается, что мы с ним вдвоем всю почву для пшеницы и приготовили. Только вот он еще и южные культуры у себя открыл. А кроме нас с тем неизвестным владетелем законами мироздания для пахотной земли никто не озаботился. Все остальные пока на собирательство надеются. Или считают открытого нами достаточным.

Николай хмуро кивнул. Не сознаваться же в невнимательности? Потом у Пахома расспросит, о чем речь была. Завтра с утра.

* * *

На следующее утро Николай успел сделать один выезд на охоту и как раз сдал Андрею Тимофеевичу два кристалла, когда со стороны ворот раздался заполошный колокольный звон.

Один из стрельцов-картонок, что дежурил в надвратной башне ритмично бил в небольшую бронзовую рынду. И дублировал голосом:

— Тревога! Тревога!

Проснувшиеся картонки-стрельцы выходили из караульного помещения и рассредотачивались по южной стене острога.

Вот так так!

— Нина! Седлай коней! — крикнул Николай, схватил перевязь с берендейкой, ружье и бросился к стене.

На крыльцо боярского дома неспешно вышел Андрей Тимофеевич с обнаженной шпагой. У Николая еще мысль мелькнула — он что это шпагой так странно помахивает? Неужели и правда ловит клинком солнечные зайчики? Такое легкомысленное поведение, да во время тревоги.

Кстати, что за тревога?

Николай встал на стене рядом с одним из стрельцов и выглянул наружу.

Зеленая степь, легко колышется от ветра трава. Вдалеке, на самом горизонте, еле видна стена тумана. Да отсюда она и стеной-то не выглядит. Так, узенькая серая полоска. Вроде все спокойно, в чем же дело? Из-за чего тревога?

А что это там, вдалеке, около ручейка? Точки какие-то. А если присмотреться, то... будто в сторону острога идет кто-то. В драной одежде, с ружьем на плече, сильно шатаясь.

Николай быстро сбежал вниз по лестнице и вскочил на уже оседланного Сердара, которого Нина уже держала под уздцы внизу. Андрей Тимофеевич, все так же беспечно стоя на крыльце слегка взмахнул шпагой и стрельцы, повинуясь его жесту начали отворять ворота.

Ахалтекинский скакун молнией вылетел за стены острога.

— Что случилось? — выкрикнул Николай, едва удерживая разгоряченного скакуна рядом с ободранным, измученным Пахомом.