Охотники за туманом

* * *

Михайла развил бурную деятельность у своего будущего рудника. Развернут палаточный лагерь на берегу речки, под обширным навесом поставлен большой стол со скамейками. Коновязь, поилка, склад — все честь по чести. И даже флагшток в центре лагеря с развевающимся на ветру знаменем. Даже не поверишь, что все это сделано за неполных три дня. Николай улыбнулся. Вот как получается. Почти два месяца сидели за стенами, а потом вдруг одним махом в их владениях сразу два поселка появилось. Экспансия!

На костре стоял большой котел на треноге, у которого деловито суетилась кухарка из картонок.

Рядом стоял Пахом. При виде подъезжающего Николая он засуетился и сделал вид, будто руководит процессом кашеваренья. Кухарка на мгновенье замерла, недоуменно хлопая глазами. Николай усмехнулся. Не будь она бездушной картонкой — решил бы, что у них с Пахомом какие-то тыловые шуры-муры.

— Здорово, хозяин! Принимай гостей! — громко крикнул Николай и лихо спрыгнул с коня.

Пахом, слегка смущаясь, развел руками.

— Это вы не по адресу, Николай Викторович! За старшего тут Михайла, его порядки в лагере. У него тут все строго, каждой щепке свое место!

— Ну вот и ознакомь мимохожего с местными порядками. Ты ж здесь завсегдатай? И какую должность занимаешь в здешнем кержацком домострое? — с улыбкой спросил Николай.

— Я-то? А я здесь за водяного — вернул улыбку Пахом,- вот, проходи, поснедай чем бог послал!

Николай обернулся.

-Там сейчас еще целый караван едоков прибудет. С ними вместе и отобедаем.

Давай-ка пока вкратце покажи что тут да как. Ткни пальцем, так сказать, чтоб понятней было.

Монстры и правда менялись в зависимости от типа местности. Общее у них, конечно, оставалось — все они по мере роста из червяков, похожих на личинки майского жука превращались в нечто паукообразное. Только если на равнине это были просто большие пауки, обвешенные хитиновыми панцирями, то речные монстры уже были иными. Пахом пока видел два типа. Там, где вода бурная и дно реки усеяно крупными камнями — там монстр больше похож на мохнатого осьминога.

На сушу лезть не любит, все больше по бережку шлепает, под воду прячется и норовит из-под воды ударить своей то ли еще лапой, то ли уже щупальцем. А пули в воду не идут. Потому на прибрежную охоту Пахом сделал себе копье в добавок к штатной сабле. Дальше на север река уже успокоилась, разлилась пошире и стала более гладкой. Последнюю охоту Пахом бился с монстром, похожим на водомерку.