Охотники за туманом

Когда закончилась война с Кокандом, пошли разговоры, что полк выведут в Астрахань. И что семьи офицеров будут жить там. Не сложилось, тебя послали в Болгарию. И все равно, эти два года в Красноводске что тебя не было — никто, даже бабы, не смели на меня косо смотреть. Потом ты вернулся, а люди в эскадроне рассказывали новые истории. И про Белы, и про Шейново. Шептали, что ты заговоренный. Что тебя пуля не берет. Тебя обожали, тобой восхищались, про тебя складывали легенды. А потом... — Нина судорожно вздохнула — ты не вернулся.

У Николая вдруг все похолодело внутри. Кровь застучала в висках. Нина продолжила монотонно, внезапно помертвевшим голосом.

— Они приехали и сказали, что схоронили тебя там, в степи, недалеко от Геок-Тепе. Они сказали, что Белый Генерал уже почти приготовил все к штурму. Они сказали — еще неделя, и все закончится. Они сказали, что победа близка. Они выражали свои соболезнования.

Николай просипел внезапно пересохшим горлом:

— Как... как это случилось? Они рассказывали... как? А кто еще? Кто принял эскадрон? Саныч? Вихров? Скажи!

А Нина будто не слышала его.

Продолжала говорить мертвым голосом, монотонно раскачиваясь в такт словам и, сама того не замечая, нежно поглаживала его ладони.

— Ромка вздумал отомстить. Пока я плакала во все глаза а бабы помогали поминки организовывать — он стащил из сундука твой револьвер. Помнишь, тот, которым тебя за Коканд наградили? Вот его. Потом увел из стойла коня и пропал. Уехал на юг и больше его никто не видел. Сам знаешь, в той степи зимы лютые.

А на дворе самый январь стоял. И взрослые-то ни за что сгинуть могут. А тут — дите, которому только-только десять исполнилось. В феврале мне сказали, что погрызенного шакалами коня опознали по сбруе, а Ромки — никаких следов.

Нина слегка качнулась в его сторону. Совсем чуть-чуть, на какие-то доли миллиметра. Но Николая бросило в жар, он словно физически ощутил тепло ее тела. А она тем временем продолжила:

— В Закаспийском крае объявили перевод на штаты мирного времени. Сказали, что эскадрон расформируют.

Нет, так-то никто меня не выгонял, предложили даже переехать в Асхабад, обещали определить куда-нибудь при штабе полка. Но я не решилась.

Николай стиснул зубы и слушал, почти не дыша.

— Уехала в Россию. Поселилась в Царицыне, служила на телеграфе. Федьку пристроила в реальное училище. Вроде тянула. Конечно, хозяйство не как у жены ротмистра, но и не сказать чтобы бедствовала. На жизнь хватало. Настена помогала по хозяйству как могла.