Дурное Место

Насчёт седла не беспокойся, если Фаргарап кого несёт, так и без седла не свалишься и зад не отобьёшь. 

— Попробую поверить, — пропыхтел Ким, взбираясь на злобно косящегося единорога. Аши одним движением взлетела тоже, нагнулась к подрагивающему чёрному уху, прошептала что-то.

— Скачи, друг мой, скачи! Вихрем лети! — выкрикнула она вдруг, резко откидываясь назад, так что ладони Кима как-то сами собой оказались у неё на талии. 

Фаргарап вскинул гордую голову и яростно заржал. По витому рогу пробежали искры, дивный скакун сорвался с места и в тот же миг распластался в немыслимом, невероятном прыжке, легко перемахнув высокие трактирные ворота.

Ким невольно вцепился в бока Аши, однако седоков явно охраняла какая-то магия — их словно бы подхватило и, не качнув, не шелохнув, плавно опустило уже по ту сторону ограды.

Ту скачку все местные жители помнили ещё долго. Чёрный единорог мчался словно бы сквозь время, и мир бесшумно изменялся вокруг. Вот исчезли дома, огороды, бани, изгороди; возникли и исчезли люди с телегами на тракте; взметнулись вокруг зелёные копья елей.

 

«Нет, отчего же, — думал Ким, изо всех сил стараясь отвлечься от того факта, что его ладни плотно обхватывают тонкую ашину талию, чувствуя сквозь почти бесплотный шёлк её тепло, — это всё тоже может войти в балладу. Особенно в версию для баронессы. Как нибудь... э-э-э... так: «...И помчались они сквозь ночь, и лица его касался шёлк свободно летящих её волос; и всё забыл он в этот миг...» гм... никогда не был силён в любовных сценах, как это баронесса ещё не заметила.

.. да, значит, забыл он всё... всё... всё...»

Не помогало. Надёжная некогда броня дала трещину. Всё стягивается к ладоням, лежащим на обтянутой чёрным шёлком талии. Давно уж не мальчик, всё было, и женщины, и романы, и привязанности и.. а вот так, как сейчас, давно уже не было. Наверное, с самой первой, которая навсегда остаётся первой, и не стареет, уходя в глубину памяти, той, давней, семнадцатилетней.

— Приехали, господин сочинитель, — раздался резкий голос Аши, и Ким вернулся к реальности.

Он уже бывал здесь. На краю мёртвого болота, в сердце которого свил себе гнездо незадачливый див. Всё так же стояли корявые сосны, всё так же шумел ветер в кронах ещё живых деревьев чуть дальше, на твёрдом берегу — но что-то и неуловимо изменилось. Что-то ушло, болото стало просто болотом, а не логовом чужой и голодной силы. И ещё — прибавилась отвратительная вонь.

— Гидры гниют, — тоном знатока уронила Аши.