Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет.

Ну и кто я такой, чтобы с этой глыбой спорить? К тому же - ты в своих ручонках потных ничего ведь тяжелее стакана и сложнее свистка не держал. Ну и какой нам с тебя бездельника прок, сам посуди? И резко обрывая свою издевательски-показушную игру, бросает лысому Георгию: «Один мой, двое ваши. Силь ву пле, мадам и месье»

- Авек плезир, - неожиданно в масть откликается беженец Жорж.

Куда крестьянину податься?! Сплошь эрудиты вокруг! Плюнь - в интеллектуала попадешь.

…Что сказать о финале этой сцены? Разве что сакраментальное: «все они были плохими парнями, и вдобавок собирались лишить жизни меня и моих друзей».

Занавес.

Ах да: Зимний в результате остался "при своих". Его положительная десятка за освобождение беженцев – нивелировалась отрицательными десятью пунктами. Наверное за казнь импозантного мордоворота. Ну а я в плюсе на тот же червончик репутации. Мелочь, а приятно.

На кой нам было нужно лезть на превосходящие силы противника?

Превентивная мера. Чтобы ни у кого на другом берегу в дальнейшем - даже в зародыше не возникало ненужных идей о возможности экспансии в данном направлении.

Это наша земля! И точка!

Плюс – люди, которых пятнистые гнали как в белорусской деревне перед сожжением в сарае, тоже сыграли свою роль.

Да и вообще у меня на подобных чертей глубокая идиосинкразия, вызывающая дикую жажду крови. «Такую личную неприязнь испытываю, что даже кушать не могу!»

… - Дорбальдо! – вытирая саблю, подводит итог Зимний. И высморкался, деликатно отвернувшись в сторону от свежих трупов - заставив верного Сережика резво шарахнуться от босса.

И уловив недоумение во многих взглядах повторяет, - Нормально говорю! Это наша песочница! 

…Долгий и липкий взгляд в упор - заставляет оглянуться. Котова, мля! Снова трется рядом, чертовка! Нда, ситуация. И что же мне, Ирэн - теперь с тобой делать-то?!    

* "будьте любезны"; франц.

* "с удовольствием" франц. 

Глава четырнадцатая. Апрель. Третья неделя.

Неожиданно эффектно даже для самого себя - прямо по-ковбойски взлетаю в седло под очередным, старательно мной незамечаемым, длинным взглядом Котовой.

Само-собой Ирэн явно не против проследовать к месту новой жизни - не одной из беженок, тянущихся за скрипучими телегами, а поглядывая на мир с высоты, да еще и прислонившись к одному из высокоранговых самцов мощного прайда. Даже не надейся – не предложу, кошка. 

Финита ля комедия. «Умерла так умерла».