Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет.

Уже в весьма приличных годах, явно не моложе Пахома. Изрядно «пожеванное», но опрятное, чисто выбритое и умное, живое и ироничное лицо с твердым, жестким и четким рисунком губ и крепким подбородком. С быстрым, опасным, тоже жестким, но не отталкивающим - «повидавшим» взглядом бывалого и «тертого» мужика. Даже юной неискушенной Птице было хорошо понятно, что человек перед ней, невзирая на свои далеко не юные годы и все пережитые многочисленные излишества и злоупотребления –  весьма быстрый, крепкий телом, очень сильный и до жути «резкий».

Смертельно опасный! Но не для всех. Не для них с братом – уж точно!

Длинноволосый, русый и ясноглазый. Внешностью и повадками, чем-то неуловимо напоминающий Пса. Не собаку, а Григора Клигана из «Игр престолов», которые не на шутку фанатеющая по этому сериалу Ленка - раз десять пересматривала. 

- Ну так, что скажете? Я правильно понял, для чего вы за этой девочкой в чисто поле усвистели? Мы же вас еще от самых домов заприметили… спортсмены.

Пахом недобро и колюче зыркнул в сторону Ленки с Пашкой.

Катанул желваками под щетиной, скривился и прищурился - словно подыскивая правильные слова. 

- Да о чем с ними говорить, Валентин? – удивилась девушка, водружая на седло перед собой Пашку, несколько опасливо втянувшего головенку в плечи, – Все же очевидно. У гамадрилов брачный сезон открылся! – она ощущала себя абсолютной хозяйкой положения. И видно - имела на то серьезные основания, а не блефовала: играя в разговор графини с пьяным садовником.

Это тоже чувствовалось.

- Да чё ты лепишь, Герда - мы её даже не тронули! – от души приложившись к фляге, возмущенно, но без особой борзости, снова открыл свой щербатый рот лупоглазый. – Все живы и здоровы, пострадавших нет – какие проблемы? Коньяку, кстати, не хотите? Хороший! Дорогой!

- Ты его как будто за деньги покупал, - негромко, чтобы не напугать ребенка, засмеялась девушка, - поди, впервые слаще боярки что-то, только сейчас попробовал? Всю прошлую-то жизнь, по-любому - всякий стекломой жрали.

Так что - не пытайся корчить из себя лорда. Не твое это.

Её смех был мягким и мелодичным, но каким-то очень уж непростым. Скрывалось в его глубинах нечто весьма и весьма опасное. Словно острейший клинок, глубоко спрятанный в ворохе шелка. Или опасная бритва в пушистых хлопьях ваты.

Вообще, всем своим обликом: вкрадчивым голосом, повадками и пластикой – та, что называлась Гердой - была весьма схожа с пантерой. Королевой джунглей.