Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет.

И чего дальше? Войны из-за этого вести? Там где и без них обойтись можно? «Под молотки» из-за чьей-то дури идти? И что мы с вами без крестьян-мужиков, жрать будем? В дальней перспективе? Лабазы ведь не бездонные. Кто всех кормить будет? Да тем же бухлом снабжать? Водка закончится – на чем самогон гнать станете? На бересте? На одуванчиках с дерьмом собачим? Так и собак не будет – с голодухи сами их и пожрем. Вы чуть дальше, чем в послезавтра загляните, мужчины. То-то! – Зимний рубит жаркий воздух широкой ладонью, обрывая висящий в воздухе невнятный и негромкий гул голосов.

Прямо Лев Троцкий перед кронштадтскими матросами! Оглядывает сгрудившуюся толпу слева-направо. Переходит от общего к частному. Оратор!

- А что вы вчера в Озерном устроили? Мужиков кончили. Их баб изнасиловали. - теперь он обращался к конкретному крепенькому персонажу: тридцать плюс, с перебитым носом седоватыми висками и наглой мордой флибустьера, стоящему среди, по всему видать, наиболее недовольной произошедшим, частью Валериного хирда.

Некоторые из них сейчас даже позволяют себе показывать лицами, что речь Зимнего им не очень по-нраву. Отдельные, видать особенно бестрашные индивидуумы, даже что-то побуркивают. Но очень негромко – себе под нос, как говорится. Ну может еще рядом стоящему в ухо. Всё на полутонах! Явное недовольство - выразить открыто никто пока не решается.

Ибо Валерон весьма убедителен и откровенно сердит. А за его авторитетными широкими плечами маячат колоритные рожи Мастифа, Сережика и еще пары особо доверенных телохранителей-преторианцев.

К тому же следует заметить, что подавляющее большинство банды – слушает своего атамана с выражением абсолютной лояльности и глубокого понимания на суровых лицах. Кивают одобрительно. Правда без аплодисментов. 

- Чего скажешь, Челяба? Тебя с твоими беспредельщиками - зачем туда коллектив посылал? Людей поубивать и от нашей стаи в сторону отшатнуть? Жратвы и прочих ништяков братву лишить? Чего молчишь? – змей-Валера, неплохо выставляет только что выглядевшего жертвой человека – эгоистом, поставившим под угрозу интересы всего общества, резко меняя его статус в глазах неизощренной основной массы - с выигрышного на почти враждебный.

 

- Ну вот я - там был! - стремительно, словно вытолкнутый невидимой пружиной, всей своей мощью внезапно подбрасывается из-за наших плеч художник, - Чего тут порожняки катать? Предьявляйте – если кому есть чего! Ну? Что за музей восковых фигур? Не вижу желания в глазах.