Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет.

Финита ля комедия. 

Шептун дорвался до аудитории и что-то там еще вещает толпе - слегка огорченной сорвавшимся зрелищем. Про: «Ну что я не прав, мужчины? Разве нам нужно, чтобы о нас, как о чертях беспредельных говорили?» Про: «Девки нам, таким лихим красавцам сами дают, а крестьяне за защиту благодарны будут и рассчитаются и салом и картохой и самогоночкой» И еще что-то, про: «нужно ко всем по-людски и по-человечески подходить» и снова что-то про колхозников… Не вдаюсь. Этому демагогу - только дай поговорить! Потом не оторвешь.

Пора уже его затыкать, пожалуй. А то это надолго затянется. А нам ехать надо. Что-то прямо душу царапает!

- Давай завязывай свою проповедь, святой отец. Разговорился!

Пламенная комиссарская речуга Шептуна запинается лишь на мгновение.

- Ну сейчас уже – дай дожму народ! Как я тебе, а?

- Был бы бабой - не устоял. Заканчивай свистеть, говорю, птица-говорун! Время!

Тонко понимая особенности текущего момента, точку в игре ставит Зимний.

- Давай иди сюда, Челяба - твердой ледяной сталью в его вкрадчивом голосе можно легко побриться или обжечься.

Как сухим льдом. А я-то думал – сухой лед только на хладокомбинатах вырабатывают. Не знал, что Валерон в совершенстве владеет подобной технологией. Хотя при его-то прошлом… - Ты был старшим и все твои - уже ответили за тот беспредел, который позволили себе в ущерб интересам всего коллектива. А вот что с тобой делать? – Валера глубокомысленно задумывается в сомнениях, но вдоволь потерзавшись - всё-таки находит правильный ответ, - Один я этого решить не могу. Пусть люди свою волю выскажут. Как общество скажет - так и будет. Вам решать, мужчины. - оборачивается Зимний к стае.

- Слышь, Акела – а ты политтехнологом никогда на хлеб не зарабатывал? – не сдерживаюсь я.

- Не ругайся, говорю. И впредь попрошу в моем присутствии подобные слова не употреблять.Что ты себе позволяешь? «Вассерман», «политтехнолог» - так и до «мерчендайзера и бьюти-блогера» недалеко, – лишь едва заметно дернув глазом, тоже явно веселясь, парирует продуманый волчара.

Окрыленная доверием отца-командира и собственной весомой значимостью - стая весьма великодушна. "Везунок" Челяба - отделывается разжалованием в рядовую «пехоту», строгим внушением и ставится на жесткий контроль до малейшего залета. Ну и в каждом рисковом деле - ему теперь в первых рядах идти. Отдельного «штрафбата» у Зимнего пока не имеется. Подозреваю – скоро и он появится. Уж что-что, а «завиноватить» кого угодно - за Валероном не заржавеет.