Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет.

 Просто в точности скопировал бы табличку с дверей неких мужских общественных комнат. Треугольник вершиной вниз и ма-ааленький кругляшок сверху над основанием… Готово! Один в один!

На ходу смотрю на радар. Ну да – есть движняк. Обьектов пятьдесят – сбившись в кучу, в сторону моста двигают неторопливо. 

Почему он меня раньше не оповестил? Ну сами посудите: мы же по городу двигались – так там я бы только тем и занимался, что в экран на каждый голубиный чих пялился. Для прогулок в городской черте локатор у меня на строго определенные параметры настроен.

На порталы, на группы свыше десяти человек на расстоянии ближе ста пятидесяти метров. На все, что может представлять реальную опасность или интерес.

Сзади, под чьей-то ногой - сухим одиночным выстрелом щелкает палая ветка.

- Тише вы, кони. Под ноги смотрите, - шипит Зимний рассерженным питоном.

- Похоже - одни других, только что крепко прессанули и теперь куда-то этапируют, - оборачивается Нурлан, сидящий на кортах, прильнув к тополиному стволу.

Приседаем рядом. Смотрим.

Из-под щедро заляпанных берцев густо тянет грязью и прошлогодней прелой листвой. По шершавому стволу, ловко перебирая всеми своими лапами, торопится по своим делам паучок. Ну и что тут происходит?

Какие-то типы: разного возраста и комплекции, вооруженные топорами, тесаками, копьями-самоделками и прочими колюще-режущими приспособлениями, похоже действительно конвоируют в сторону дороги ведущей к мосту - группу людей, своими сумками, мешками, узлами и даже тачками, очень смахивающих на беженцев.

Плюс –телега, буквально заваленная барахлом. Пегая невзрачная лошаденка еле вывозит. Исключительно на морально – волевых и страхе перед кнутом. И совсем не похоже, что тем, кого выводят из парка - происходящее очень нравится. Большинство, но не подавляющее - среди них составляют женщины и молоденькие девушки. Семенят бабоньки, опустив головушки. Представители мужских вторичных половых признаков на невеселой картине - как я уже сказал, тоже присутствуют. Но все больше в весьма печальном, безоружном и «нетоварном» виде. 

…Смахивающий на грустного крокодила Гену, пошатывающийся долговязый и носатый парень - с «от души» разбитой головой. Коренастый сморщившийся седоватый мужик, бережно прижимающий к животу скрюченную левую руку и осторожно придерживающий её неповрежденной правой. Сломали ему грабку-то, похоже. Крепко и глубоко прихрамывающий, еще совсем зеленый, неоперившийся чернявый пацаненок.