Когда заговорила сталь

На чём я остановился? Точно, к нам вчера приплыл вице-адмирал, лорд Дальва Сент. Инт, который вчера с капитаном корабля поругался, мне сказал, что этот адмирал поплывёт завтра дальше, в Ланские Полисы. 

Взяв еду, они сели за отдельный стол, и Гарн полушёпотом продолжил говорить:

— Я поговорил с Лодлом, он сказал, что вице-адмирал извещал командира форта о своём прибытии. А тот даже встречу не подготовил такому гостю и нас не предупредил. Совсем уже ума лишается, старик. 

Пошевелив мозгами, Удо вспомнил, что Лодл — старший унтер-офицер, командир Гарна.

Продолжая напрягать извилины, ефрейтор выудил из своей памяти один примечательный факт:

— Слушай, а чего этот лорд в Ланские Полисы-то подался? Они же с нами не ладят. Я тут уже год, а корабли в ту и другую сторону по пальцам руки пересчитать можно. Да и людей, которые туда-сюда шастают — тоже. Чего вице-адмиралу-то там делать?

— А помнишь, был слушок полгода назад, хотя, наверное, вы и не слышали, мол, прикупил какой-то адмирал через нашего премьер-министра себе шахты в Полисах.

Вот я думаю, что лорд Сент в хороших отношениях с управляющим нашей колонии, и именно он-то шахты и прикупил. Теперь, видимо, едет лично какой-нибудь завал разгребать, либо из бумажек, либо из камней, хе-хе.

— Понятненько, — с набитым кашей ртом пробурчал Удо. 

— Не говори, когда жуёшь, — назидательно сказал Гарн. — А теперь перейдём к тому, что тебе и отделению надо сделать…

На этом моменте Удо с трудом подавил внутренний вопль своей души.

 В этот день траншеи вокруг форта рыть пришлось весь день до самого ужина, с коротким перерывом на обед. В сумерках, когда комары и прочие кусачие твари слетелись на свет форта, ефрейтор проклинал человека, назначившего его сюда после повышения в звании. Добравшись до казармы, Удо рухнул на собственную кровать без сил. Он уже начал забываться, и так бы, наверное, и заснул, когда со внутреннего двора раздалась чья-то брань.

После послышался знакомый звук работающего молниевика, от чего Удо открыл глаза и поднялся на кровати. Гул и ритмичные потрескивания не стихали, за ними послышался крик. Ефрейтор вскочил и бросился на выход, к двери, ведущей во внутренний двор.

Посреди центральной площадки форта стоял солдат, стрелявший из молниевика по человеку, который стоял, прижавшись к стене. Он закрывал голову руками, как если бы в его лицо летели осколки.