Небесные Колокольцы

Вскоре после Отречения родовой особняк перешел государству. Национализации он не подлежал - Зарецкийв смуте не участвовал, Республику признал сразу. Но налоги так возросли, что проще было отказаться от собственности, в надежде на компенсацию. Так Аркадий Семенович и поступил - передал государству дом, библиотеку и уникальную коллекцию картин. Сам же стал директором музея, что позволяло, как он с гордостью говорил, не только сохранять наследие предков, но и приумножать. Полотна великого Испанского Глухого были куплены уже накануне войны, да и Галерея двадцати двух окончательно собралась тогда же.

Не все разрешалось смотреть, что-то Аркадий Семенович показывал только отцу, а Владиславу оставалось сидеть с дамами и крохотной Маринкой, поздним, как говорила Полина Станиславовна, "вымоленным" ребенком Зарецких. Но иногда  удавалось просочиться в залы и увидеть что-то интересное. Так ему долго снилась увиденная на картине  тусклая равнина, над которой высились два холма, увенчанные сторожевыми башнями.

На переднем плане серебрилась вода, на дне пруда угадывались контуры древнего чудовища, похожего на гигантского рака. У воды сидели две собаки, одна выла на полную луну, вторая жадно лакала влагу. Еше запомнилось полотно, изображавшее молодую красивую женщину с белой как молоко кожей и огненными волосами, выбившимися из-под причудливой шляпы. Женщина была облачена в свободное платье, она восседала на громадном золотистом льве и растягивала ему пасть нежными руками. На эту картину смотреть было приятно. 

Зарецкий радовался, что ему удалось приобрести весь цикл гениального безумца, но далеко не все решался выставить на публику. Влад слышал про девушку, обладающую даром, которая потеряла сознание, увидев одну из картин и не очень рвался смотреть, что не позволяют. Не хватало в обморок грохнуться, как девчонка. Позора не оберешься. В галерею двадцати двух пускали только совершеннолетних, а полотно под номером пятнадцать было закрыта плотной завесой.

Служитель открывал ее только после серьезного предупреждения, что музей за посетителя, пожелавшего взглянуть на картину, отвечать не будет.

...Он покинул разореный музей, сунулся во флигель и нашел там худую, очень коротко стриженную - тиф был, волосы не отросли еще - девочку, в которой едва узнал Марину. Часа два она отворачивалась, не желая заговаривать, потом разревелась.