Небесные Колокольцы

Лишь к вечеру удалось из нее вытянуть, что мама умерла еще во время оккупации, Марину сначала взяли к себе знакомые, потом она попала в детдом, а сейчас вот сбежала, решила папу ждать. Хотя о нем с начала войны вестей не было.

Влад понимал, что обязан взять девочку в охапку и оттащить в приемник, чтоб ее отправили обратно. Не так плохо, по ее словам, было в детдоме - не дрались, старшие маленьких не обижали, кормить старались сытно, одежда на Марине была хоть и некрасивая, но добротная. Он знал, как надо поступить - и не мог.

Это было бы предательством. Поэтому они остались жить во флигеле. Гоняли бродяг, варили суп из консервов, прятались от теток из детдома, явившихся все же проверить дом беглянки. Настоящее безумие! Но когда Влад уже убедил себя, что поступает как безответственный мальчишка, что девочка вырастет, поймет и сама благодарить будет, случилось чудо. Аркадий Семенович вернулся.

В горсовете только вздыхали - о музее можно забыть, куда все делось? Погибло? Похищено? Судя по документам, все было вывезено, поезд под бомбежку попал.

Аркадий Семенович вздохнул и пригласил представителя власти прийти в дом.

Из бывшего кабинета - до войны тут выставляли полотна романтиков - обнаружился ход, который вел в просторное подземелье, ныне над ним выстроено здание библиотеки. Душное, без воды, без света. Но книги и картины, сложенные в огромные ящики, оказались в полной сохранности.

Было много споров и шума - а надо ли возрождать музей? Не опасно ли увлечение магией и потусторонним? Со слишком скверной стороны показали себя в той войне знающие, немало ужасов, потрясших мир, вроде экспериментов на людях, были делом их рук.

Но из столицы сказали - музею быть. Зарецкий, Марина, Влад и несколько бывших сотрудников музея, оставшихся в живых, перетаскивали экспонаты, составляли описи. Потом Марина пошла в школу, времени у нее стало меньше, зато кто-то из одноклассников заинтересовался, пришел помогать.

Когда сбили доски с ящика с пометкой "22" и освободили первую картину, взгляду Владислава предстала та самая дама на льве.

Он обрадовался ей как старому другу. Хороший знак.

Сейчас народу в музей рвалось не так много - хвост из дверей совсем небольшой, ступеньки на три. А в июле-августе очередь спускалась с крыльца и тянулась почти до конца квартала. 

Задумавшись, Владислав почти не заметил, как дошел до школы. Прошлое цепко его ухватило и не хотело отпускать.