Профессиональный некромант-2. Мэтр на учебе

Но если у меня хватит сил, у нас у всех скоро начнется новая жизнь…

***

Схему ритуала я вычерчивал мелом почти шесть часов и закончил ближе к рассвету, когда близился пик возможностей темной печати. 

Сил на это ушло немало, и зомби я, как и обещал, действительно истощил, превратив их в груду беспорядочно сваленных в углу тел. Зато когда рисунок обрел цельность, а я оглядел испещренный символами пол, то испытал чувство глубокого удовлетворения: схема, несмотря на длительное отсутствие практики, получилась идеальной.

 

– Надеюсь, ты не проклянешь меня за то, что я снова потревожил твой покой, – хмыкнул я, ножом распоров себе предплечье и проследив, как кровь из порезанной вены заполняет выцарапанный на алтаре рисунок. – Ты всегда любил жизнь и боролся за нее до конца. Для тебя не было ничего важнее победы над смертью и собственной немощью. Надеюсь, и после ухода ты не изменил своим принципам. Иначе я зря все это затеял.

Словно насытившись кровью, испускаемый алтарем свет стал ярче, приобретя зловещий багровый оттенок.

Такими же недобрыми огнями загорелись и руны на полу, и стены, и даже, кажется, потолок. А спустя несколько минут в комнате заметно похолодало, и вырвавшееся из моего рта облачко пара красноречиво показало, что дверь между мирами вот-вот готова открыться.

Дождавшись, пока на стенах выпадет иней, я криво улыбнулся и, перетянув предплечье заранее приготовленной тряпицей, приложил темную печать к алтарю.

А затем начал выводить долгий, монотонный, отчаянно нелюбимый мной речитатив, призванный удержать дверь в Иное хотя бы на несколько мгновений.

Магия крови играла в обряде роль связующего компонента, объединившего мир живых с миром мертвых. Руны выполняли функцию отмычки, с ювелирной точностью подобранной к самому сложному на свете замку. Находящийся в центре схемы алтарь стал источником силы, позволившим провернуть отмычку в замочной скважине.

А я становился просто-напросто посредником. Маяком для заблудившейся в коридорах Вечности души. 

Правда, и это не гарантировало результата, потому что далеко не всякая душа стремится вернуться обратно: Нич должен был сам услышать и почувствовать мой зов. И сам должен был захотеть вернуться. 

– Я знаю, ты не забываешь долгов… – прошептал я, почувствовав, как ворвавшийся в помещение холод стремительно вымораживает нутро.