Легенда о Лазаре 3. Незваный гость

Полностью изменённые ткани, перестройка структуры организма, новые органы…

Стоило признать, Кристория в магии трансформации продвинулась очень далеко.Дьяволёнка, трансформацию, в которой Лаз сражался на турнире, можно было считать полноценным Зверем очень условно. Он ещё слишком многого не знал.

Однако, и местные маги многого не знали. Не то чтобы Семён Лебедев был особо успешен в биологии и анатомии в школе. Но, как человек двадцать первого века, был неплохо осведомлён о клетках, энергообмене, назначении человеческих желёз и прочих, как оказалось, немаловажных вещах.

Со знаниями двух миров он мог бы придумать ещё очень много чего нового для магии трансформации.

Впрочем, это всё было делом будущим. Пока что Лазу хватало трёх форм. Первая, базовая, представляла из себя его самого, такого, каким его знали родители и друзья, Лазариса Морфея, мальчика двенадцати лет. В сравнении с истинным телом это было лишено всех физических недугов, но оставалось самой простой, “гражданской трансформацией”.

Вторая, в которой он был сейчас, почти полностью повторяла ту внешность, каким Семён Лебедев помнил себя, в последний раз посмотревшись в зеркало там, на Земле. Для долгосрочного проживания Лаз решил использовать более привычный образ.

Но кроме внешних изменений, эта трансформация подверглась перестройке и внутренней. Физические показатели остались в рамках, доступных для очень хорошо тренированного человека, но вот на выносливости и защите от разного рода неблагоприятных условий он не экономил.

Это тело могло без особых проблем купаться в кипятке, имело высокое сопротивление различным видам отравлений, не замёрзло бы, окажись он голышом на двадцатиградусном морозе, почти не боялось переломов, и за секунды прекращало практически любые кровотечения.

На такие сложные структурные перестройки ушло очень много энергии, и любой адекватный маг-трансформ назвал бы Лаза безумцем. Но чего у него было предостаточно, так это энергии.

И последнее тело тратило её ещё больше.

Правда, перекидываться в него Лаз решил бы в последнюю очередь. Третья форма была экспериментальной, на ней он проверял возникавшие идеи.

А потому после превращения запросто мог оказаться без кожи, с лишним сердцем или глазом, а то и вовсе мёртвым из-за того, что, к примеру, в трансформации ради проведения очередного опыта отсутствовали лёгкие.

В свою детскую форму он перекидываться тоже не собирался, а потому большую часть времени миру представал Саймон Сван.