КНИГА ДЕМОНА: Чернильные души

Сколько времени длилось путешествие, он не представлял. Закончилось ли оно сейчас - он не знал. Голова словно просяной кашей была набита, мышцы ныли, горела натертая веревками кожа.

Он застонал негромко, надеясь привлечь к себе внимание, но вместе с тем боясь напоминать о своем присутствии.

Вокруг происходила непонятная возня. Под боком что-то двигалось и шуршало, возле повозки топтались какие-то люди, слышалось невнятное ворчание, где-то в стороне сухо стучал топор.

- Ну-ко, чернильная душа, приподнимись чуть, - его грубо толкнули, и Тильт завозился, ощущая себя ничтожным червем.

Из-под него выдернули какой-то твердый предмет - и на время оставили в покое...

Он с необыкновенной ясностью вспомнил, как удил в реке полосатых окуней, выбирая из берестяной коробочки наживку. Пересыпанные землей, чтоб не сохли, там копошились пахучие - для рыбы, конечно, - навозные червяки, и Тильт размышлял: взять вон того, пожирнее, или этого, шустрого? А когда в коробочке оставался всего один червяк, судьба его была совсем уж неизвестна - рыбак мог задержаться для последней попытки, а мог, нанизав пойманную рыбу на ивовый кукан, бросить счастливца в сырость прибрежных кустов.

..

Тильт лежал и слушал окружившие его звуки. Воображение рисовало картину происходящего, и картина эта постепенно дополнялась деталями: они в лесу, в тени высоких деревьев; с треском разгораются костры, рушится сухостой, лопается хворост. Лошади хрумкают овес, переступают копытами - земля здесь мягкая, словно войлок. Вот с телеги стаскивают визжащего поросенка, волокут его - и режут.

Клокочет вода в большом котле. Сочно чавкая, рассекает мясо топор, хрустят под лезвием кости. Оживают, просыпаются люди. Их всё больше, от них всё больше шума, они вяло бранятся, они обсуждают что-то, они смеются, кашляют, сморкаются. От них пахнет, как от животных, и голоса у них - как у зверей.

- Не спишь, мастер?

Тильт вздрогнул.

- Не спишь... Хорошо...

С него сдернули мешок, попутно выхватив клок волос. Яркий свет ослепил Тильта, заставил зажмуриться и отвернуть лицо.

- Да не вертись ты, мастер, как вошь на гребешке... Или боишься чего? Не бойся. Прибыли. Отдыхай теперь. Сейчас есть будем. Хочешь есть?

Шершавые пальцы выдернули кляп изо рта, и Тильт закашлялся, зафыркал, отплевываясь.

- Вот и хорошо, вот и славно... Дыши, мастер, дыши... Перхай, тока гляди, душу не выперхай...

Тильт наконец-то смог разглядеть говорящего. Тому на вид было лет тридцать, может, чуть больше.