КНИГА ДЕМОНА: Чернильные души

Его лицо было серым от пыли и потому казалось мертвой маской. Его губы - потрескавшиеся и обкусанные - кривились в усмешке, а неровные испорченные зубы делали  усмешку особенно неприятной и даже страшной.

- Кто вы? - хрипло спросил Тильт.

- А тебе не все ли одно, почтенный мастер? Сегодня мы вместе, а завтра - уже нет.

- Что вы со мной сделаете?

- Да ничего. Накормим вот сейчас, не звери же, почитай..

- Зачем я вам?

- Да нам-то ты вовсе без надобности. Хоть мы люди и неграмотные, но писарь нам ни к чему.

Мы всё как-то без бумаг привыкли обходиться.

- Но тогда почему...

- Да ладно тебе, мастер, вопросы вопрошать! Как дите малое. У меня голова пухнуть начинает!

Человек подергал веревки, связывающие пленника, и отошел.

Полог крытой повозки был откинут, и Тильт убедился, что воображение его не обмануло. Были здесь и лес, и костры, и котел с бурлящим варевом, и многочисленные люди, одетые, как разбойники.

А они и есть разбойники, понял Тильт, и лоб его покрыла испарина. Самые что ни на есть настоящие разбойники.

Бандиты, воры, грабители. Целая банда, с удобством расположившаяся в лесу.

Меж деревьев белели конусы шатров, на их золоченых шпилях трепыхались синие вымпелы. Возле крытых дёрном и лапником шалашей лежали копья и рогатины. В огромной плахе, бурой от крови, торчал здоровенный топор - его отполированная рукоять была высотой с Тильта. Рядом скользкой грудой свились серые кишки - наверное, поросячьи. Хорошо, если поросячьи! Разное про лесной люд рассказывают, хотя с другой стороны, коли поросенка резали, человечину небось есть им не к чему, другое дело - зимой.

.. Тильт поежился. Нет, не надо про такое думать, лучше не надо... 

Под широким навесом топтались лошади, помахивали хвостами, фыркали, косясь на проходящих мимо людей. Видно было, что лагерь стоит здесь не один месяц: вся трава помята, дорожки вытоптаны, конского навоза много, помойная яма переполнена, вон как смердит.

- Ну что, угомонился? - знакомый разбойник вынырнул сбоку, заглянул в повозку, внимательно осмотрел Тильта.

- На вот, пожуй покамест. - Он кинул на солому краюху хлеба, деревянную миску, ложку, кусок сыра и два побитых, помятых яблока. - Только уж извини,  развязывать я тебя не буду. - Он ухмыльнулся ядовито и снова исчез.

Тильт какое-то время разглядывал хлеб, вдыхал его свежий ячменный аромат и глотал слюну, а потом изогнулся, словно какая-нибудь гусеница, застонал, и попытался дотянуться ртом до лежащей рядом еды.

Гай.