КНИГА ДЕМОНА: Чернильные души

Возбужденно пыхтя, он зажег свечу и разложил на тряпице покупки. Увидев здоровенный копченый окорок, Гай удивился:

- Откуда? Там же сущая мелочь была!

- Так я и не купил. Стянул, - гордо сказал Лори.

- Ты что? - возмутился Гай. - Это же нехорошо.

- А и пускай. С лавочника не убудет, лишний раз обвесит кого или монету фальшивую подсунет. Они такие. А нам с тобой и коту вон есть нечего, правда, кот?

Скратч согласно мяукнул, косясь на окорок.

- И вообще, где твой ножик? У меня уж слюни текут.

Гай пожал плечами и через мгновение уже жевал большой кусок окорока, заедая его лепешками.

Лепешки Лори «купил» тем же образам, что и мясо. Интересно, что сказал бы добрый Отец Абак, узнай он, что Гай водится с воришкой и даже ест краденое? Небось отругал бы и велел весь молельный зал подмести и паутины убрать... А паутины - они высоко, надо на лестницу забираться, а с балок летучие мыши в глаза бросаются, выцарапать норовят... Гай поежился. А мясо всё равно вкусное!

- И часто ты так? - поинтересовался Гай, протягивая руку за новым куском.

- Ворую? А как есть захочу. Чаще на кухне, там проще. Да и поймают если, разве что кнутом выдерут. А в лавке если схватят - тут же стражников позовут, а там уж как магистрат решит. Могут руку отрубить, могут голову. Да только я убегу. Я такой. А вообще я воров много знаю, они меня к себе звали, да я не хочу: боязно.

Некоторое время в уютном закутке конюшни раздавалось только дружное чавканье и урчание кота, который также получил свою порцию, и немаленькую.

А потом все уснули, погасив свечу.

Тильт. Бегство в терновник

Плохо, плохо думал Тильт о баронских дружинниках: поди ж ты, и ловушки разбойничьи обошли! Как оно дальше сложится, рассуждать времени не было - улучив момент, Тильт перевалился через высокий борт повозки и мешком упал на траву. В голове зазвенело, перед глазами завертелись радужные круги. Пару мгновений он лежал, скорчившись, по-рыбьи хватая ртом воздух, а потом, сумев-таки вдохнуть, распрямился, вытянулся и неуклюже, будто неровное бревно под кривую горку, покатился к убитому бандиту.

Вернее, к его сабле...

В разбойничьем лагере шел бой. От лязга и скрежета ломило зубы. Истошные крики нагоняли ужас. Демоническим голосом взрёвывал рог. От поступи тяжелых ног, обутых в металл, вздрагивала земля.

Перерезать узлы валяющейся на земле саблей оказалось невообразимо сложным делом. С Тильта семь потов сошло, и до крови ободралась кожа на запястьях, прежде чем хоть что-то стало получаться.